КАлендарь праздников и памятных дат крымских караимов-Тюрков Улуг Ата санавы (Счёт Великого Отца). февраль 2022.

Автор-составитель Владимир Ормели

Календарь на 2022

Реклама

Из истории Джуфт Кале.

Вид на Чувал и Балкурт дувэр

«Пещерный город» или город-крепость Джуфт Кале – «родовое гнездо» крымских караимов. Знакомясь с достопримечательностями и сохранившимися по сей день наземными постройками, посетитель обращает внимание на фортификационные особенности городища. Дорога в несколько маршей к скрытому от посторонних глаз в южной стене входу, оборонительные пещеры с каменным мешком-ловушкой, мощная кладка средней оборонительной стены – гаранты надёжной защиты его обитателей даже в самое неспокойное время.

Исследователи считают, что наиболее древняя оборонительная стена (VI в.), расположенная с южного фланга «проходила по кромке скалы, а её передовая линия была, скорее всего, вынесена вниз по склону, севернее входа в колодец Тик-Кую». О каменной ловушке и комплексе оборонительных пещер, расположенных за южными воротами красноречиво рассказывают археологические работы, которые проводились Бахчисарайским музеем и состоящим при нём с 1971 года археологическим кружком, который вёл М.Я. Чореф (учитель, историк, археолог и краевед, заведующий отделом пещерных городов в Бахчисарайском музее  в 1969-1979 гг). В газете «Слава труду» за 13.03.1976 г. он сообщает: «Остатки раннесредневековых фортификационных сооружений, открытые в районе южного входа в Чуфут-Кале, свидетельствуют о хорошо продуманной системе обороны города. Противника обстреливали воины, находящиеся на стенах и на специально вырубленных в скалах боевых площадках. Собранные при раскопках железные наконечники стрел позволяют датировать существование этих боевых гнезд, своеобразного устройства пещерных казематов VIIIXV вв.». В районе южных обрывов также были найдены каменные ядра, которые употреблялись как снаряды для метательных орудий и кости животных, которые использовали для защиты от врага наряду с камнями.

Караи – жители Джуфт Кале сохранили предания, основанные на исторических событиях, о том, как их предки поражали камнями неприятеля, подступавшего к городу. Интересно, что в ход шли даже пчелиные улья и кипяток. В преданиях и легендах крымских караимов описываются случаи нападения на крепость врагов и счастливое избавление от них не только из-за военной мощи её защитников-воинов, но и благодаря мудрости и находчивости легендарных женщин Алтын-апай и Гулюш-тота. Так, героиня Алтын-апай, вдова и мать убитых воинов, при нападении противника сбросила на атакующих пчелиный улей, сплетённый из прутьев и обмазанный глиной, что переломило ход битвы. Вслед за ней к оборонительным стенам с ульями потянулись и другие женщины. Из разбившихся ульев вылетали разъярённые пчелы и жалили нападавших. Враг вынужден был бежать. А в памяти народа стена, с которой на неприятеля летели ульи стала называться «Балкурт дувэр» – Пчелиная стена. Именно у этой стены археологи провели раскопки и нашли подтверждение народным легендам. 

          Ирина Баккал, Бахчисарай.

А если раскрасить?

          Путешественник, учёный, почётный член Петербургской, Парижской, Мюнхенской и Стокгольмской академий наук, меценат, владелец имения в Крыму Анатолий Николаевич Демидов организовал, материально обеспечил и участвовал в научно-исследовательской экспедиции на юг России, в том числе и в Крым в 1837 году.  Путешественники побывали во многих местах полуострова: в Бахчисарае, Феодосии, Массандре, Саках, Евпатории, Симферополе, Керчи, Карасубазаре… В экспедиции работали французские специалисты: топографы, штейгеры (горные  мастера), химики, палеонтологи, медики и художник – Дени Огюст Мари Раффе (1804–1866).  О нём А. Демидов писал: «Раффе деятелен и умеет воспользоваться малейшими случаями в дороге: рука его всегда готова, карандаш всегда очинен; нужен только предлог и он набросает на бумагу всё встречаемое на пути». Раффе был известным баталистом, карикатуристом и иллюстратором литературных произведений. Его работы, сделанные во время путешествия по Крыму, опубликованы в книге «Путешествие в Южную Россию и Крым, через Венгрию, Валахию и Молдавию, совершенное в 1837 г. Анатолием Демидовым, членом Императорской С.-Петербургской Академии наук и искусств, Императорского С.-Петербургского университета, и Академий Парижской, Мюнхенской, Стокгольмской. Издание, украшенное рисунками Раффе», изданной в московской типографии А. Семена в 1853 году.  

          Для нас это издание, кроме всего прочего, представляет интерес ещё и тем, что автор оставил свои отзывы от знакомства с крымскими караимами, например: «физиономии их опрятные и выражающие радушие; они чрезвычайно опрятны, вежливы, предупредительны, но не унижают себя ни до какой подлости». Образы караев запечатлены в трёх иллюстрациях О. Раффе. Они хорошо вписываются в  концепцию крымских иллюстраций художника – это экзотическое путешествие, Восток, погружение в иную этническую и социальную среду. Реалистичные изображения на гравюрах резчика по камню на Балта Тиймэз, молодой матери с детьми и служанки в Джуфт (Чуфут) Кале, юношей из Феодосии, широко известны. Они в деталях передают одежду и лица караимов. Чёрно-белые иллюстрации, тем не менее, оставляют простор для воображения – какого цвета кафтаны у детей, ковёр у ног, туфли и пояса мужчин? Тем более, что сейчас модным стала известная ещё с 1895 года колоризация – преобразование чёрно-белого изображения кинолент или фотографий в цветное. 

          Оказывается, что в тексте «Путешествий в Южную Россию и Крым…» автор оставил нам небольшое описание встреченных на пути персонажей О. Раффе, позволяющих представить их более ярко. Так, про наряд молодой караимки А. Демидов указывает: «Платье… было щегольского покроя, шёлковое, с голубыми и красными полосками, очень ловко обхватывавшее ея стройную талию, не искажённую корсетом; широкий пояс, перевязанный довольно низко, спереди был схвачен двумя круглыми серебряными бляхами, прекрасной работы. Густые, красиво заплетённые волосы, были покрыты чалмою, сделанной из чёрного платка, с красными цветами; на шее блистало золотое ожерелье; на плечах была лёгкая шёлковая накидка, жёлтого цвета с чёрными коймами; на ногах жёлтые бамбуши, общеупотребительные в этом краю».

          А о резчике по камню Юфуде Казасе читаем: «Костюм этого старика отличался своею странностью: на голове у него была надета круглая, как шар, синяя шапка, глаза защищены от солнца и пыли круглыми очками, привязанными назади головы посредством двух снурочков: он сделал на корточках, сжавшись под тенью зонтика, который защищал его от солнца».

          А как выглядело в цвете всё остальное? Мы имеем образцы одежды, ковров, покрывал на сэт (диванчик) в музеях и в частных коллекциях. Кафтаны на мальчиках, вероятнее всего, были в синюю и белую полоски, покрывало на служанке — белого, туфли — жёлтого, пёстрые полосатые пояса, сине-красно-белый ковёр. Но нигде не встречались нам зонтики той эпохи. Как и не могли бы представить, что на голове у женщины чёрный платок с красными цветами. Вызывает вопросы служанка — эта тёмнокожая женщина откуда? Привычный нам образ жизни Крыма рассыпается, как карточный домик, при вдумчивом рассмотрении хорошо знакомых нам, казалось бы, иллюстраций. Уже первая страничка описания путешествия, совершённого более 180-ти лет назад, вызывает удивление у того, кто не слышал, что в Крыму раньше использовали верблюдов. Наш край всегда был разнообразным и ярким. Художественные образы полуострова, – наверное, самые убедительные, доступные и правдивые исторические документы ушедшей эпохи.  

А. Полканова.   

Дневник Бориса Кокеная. Большего счастья не желал, как быть погребённым в Кале.

Балта Тиймэз у Кале

О Б. Кокенае.

Дневник Кокеная.

Во время немецко-фашистких оккупантов мы, здесь в Ростове, не знали о жизни своих собратьев в Крыму, Польше и Литве, не смотря на то, что эти области тоже были заняты немцами. Только после их постепенного изгнания из пределов СССР мало-помалу начали получать отрывочные сведения из разных мест.

История же переживаний караимов Трок и Вильно видна из письма гахана караимов Хаджи Серайя Шапшала ко мне от 29/Х1-1944 года из Вильно. Вот некоторые выдержки из этого письма: «…Переходя теперь ко времени немецкого захвата нашего края, должен сказать, что они наделали здесь много бед, вели себя варварами. С большим усилием удалось мне отстоять наш музей (Караимский историко-этнографический музей, основанный трудами и средствами С. М. Шапшала), который они постановили непременно вывезти в Германию. Видя, что это мое детище, и что я с ним не расстанусь, они угрожали вывезти и меня, ибо видели, что другого специалиста им не найти, который бы сумел прочесть собранные в музее рукописи и объяснить значение каждого предмета в отдельности, не знаю уж как благодарить Бога, что и я и музей остались здесь на месте. Но это всё было в конце их владычества, а вначале они, не зная караимов, хотели причислить их к евреям и уже было распорядились в Троках прилепить караимам знак «У» для ношения на груди, заменённый впоследствии сионской звездой, носимой на груди и на спине, затем, конечно, поселить в гетто и в результате зверски убить, всех, не исключая и детей. Так они поступили с бедными евреями. До убиения их, они гнали их на работы, причём еврей со своими знаками на груди и спине не имел права ходить по тротуарам, а должен был шагать, как животное – лошадь или вол по мостовой. Мне стоило больших усилий доказать, что мы не евреи по крови и языку, а тюрки. Здесь очень помогло издание Академии Наук СССР «Список народностей СССР», где на с. 27 караимы под № 107 зачислены в отдел «Турков», впрочем, на это и Вы ссылались. Однако, не вполне этим удовлетворились, они спрашивали меня: вы – караимы считаете себя турками, так вас считают и в Советском Союзе, но турки-то в Истамбуле признают Вас? Хорошо, что у меня была книга турецкого профессора Хусейна Намык под названием «Турецкий мир», где каждой турецкой народности посвящены по нескольку страниц, и я понёс им эту книгу, где в конце, в алфавитном порядке, указаны все турецкие народности. Здесь они сами нашли на 179–180 с. и тогда уж, окончательно успокоившись, отослали эти материалы в Берлин, откуда подучился приказ пока не трогать караимов. Пока означало, что приедет комиссия производить антропологические измерения, анализ крови пр. Комиссия во главе с одним профессором прибыла, и измерения дали такие результаты, что они не стали производить анализа крови, и даже не исследовав всех караимов, тут же заявили местным властям, что караимы в 100% чистейший турецкий народ и только просили дать им материалы по караимскому языку. Мы им дали несколько брошюр, словарь караимско-польско-немецкий, и после всего этого Берлин оставил нас проживать на полноправных с местным населением основаниях… Как хорошо было бы нам встретиться здесь или в Крыму, куда меня очень уж тянет. Как-то всё чаще и чаще приходят на мысль слова из «Стансы» Пушкина:

И где мне смерть пошлет судьбина?…

И хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать,

Но ближе к милому пределу мне всё-б хотелось почивать!

Тут, конечно, играют роль и годы, а мне ведь уже идёт 72-й год – пора, конечно, думать и о смерти. Большего счастья не желал, как быть погребённым в Кале, где лежат и мой отец, и дед, и все мои предки! Но всё – в руках Божиих. Да хранит Вас Господь и воздаст Вам по заслугам! Искренне уважающий и преданный. Хаджи С. Шапшал».

Отец мой Я. М. Кокенай умер 23 августа с./ст. 1897 г., в Феодосии, родился в 1835 г. в Кале.

25 мая 1948 г. исполняется 75 лет со дня рождения гахана Хаджи Серая-ага Шапшала.

21 августа 1949 г. в воскресенье умерла моя жена Анна Ильинична из рода Софер 57 лет и похоронена 22.08 в Ростове на братском кладбище, где имеется отдельное кладбище для караимов.

Мой учитель Товья Семёнович Леви-Бобович умер в Каире 83 лет 25 июня 1956 г. и похоронен там 26 июня при огромном стечении народа народа и множества духовенства различных народов. Он занимал пост духовного главы караимов Египта – гахан-Баши. Один из последних представителей караимских ученых старой школы. Мир тебе, дорогой мой учитель!