Прошёл год…

29 февраля 2020 года в Симферополе умер славный сын караимского народа, председатель и организатор Научного совета Ассоциации крымских караимов «Крымкарайлар», учёный, доктор геолого-минералогических наук, первооткрыватель месторождений, краевед Юрий Александрович Полканов.

Многие вспомнили этого замечательного человека в годовщину его смерти в 2021 году. Кто-то посетил могилу, кто-то приехал в Кале, кто-то позвонил родным и близким, или прислал тёплые сллова в редакцию нашего сайта. Некоторые из них публикуем:

Примите наши соболезнования в связи с годовщиной со дня кончины дорогого Юрия Александровича! 

О нём остались самые светлые воспоминания. Трудно переоценить вклад Юрия Александровича в дело сохранения и возрождения культуры и традиций нашего народа. Он оставил после себя большое наследие: книги, работа научного совета, открытие древнего  колодца, создание летнего трудового караимского лагеря. А главное, что его дети и внуки очень активно продолжают его Дело.

Мелитопольское караимское общество и лично семья Ялпачик.

Все эти дни мы постоянно вспоминаем Юрия Александровича, годовщина со дня ухода которого исполняется. Мы благодарны судьбе, что она подарила нам возможность встречаться с этим замечательным человеком. Я, со своей стороны, могу только повторить слова Н.А.Некрасова: «Природа-мать! Когда б таких людей ты иногда не посылала миру — заглохла б нива жизни!»

Н.А.Танатар, Днепр

Караимская школа в творчестве А. И. Катыка (по страницам «Караимской жизни»)

А. И. Катык

А. И. Катык (1883, Евпатория – 1942, Ленинград) – газзан, педагог, общественный деятель и писатель. Родился в семье учителя караимской школы –  мидраша. Окончил Александровское караимское духовное училище и историко-филологический факультет Новороссийского университета в Одессе.

Арон Ильич большую часть своей жизни посвятил педагогической деятельности: служил учителем мидраша в Севастополе (1902 – 1904), Феодосии (1912 – 1916) и Москве (1922 – 1928); инспектором и преподавателем общих предметов Александровского караимского училища в Евпатории (1916 – 1922).

Учащиеся Александровского караимского духовного училища: третий справа во втором ряду – И. Казас, в верхнем ряду второй справа А. Катык, четвертый – Б. Ельяшевич, шестой – И. Ормели

Писатель хорошо знал традиционное караимское образование. В своём творчестве он уделял этому вопросу немало внимания.

В издаваемых в Москве в 1911 – 12 гг. журналах «Караимская жизнь» опубликованы два его художественных произведения на эту тему – «Записки караимского школьника» и «Учитель», написанных в Евпатории в 1911 г. Что это было за время?

По переписи 1897 г. в Таврической губернии жило грамотных караимов мужчин – около 70 %, а женщин – 50 %. В 1910 г. прошёл национальный съезд, много внимания уделив проблемам школы. На съезде говорилось об обязательном обучении детей караимскому языку и закону Божию, упорядочении религиозно-нравственного воспитания, о неудовлетворительной постановке преподавания в мидрашах, желательности расширения и однообразия программы.

Здание Александровского училища в Евпатории. Фото Юрия Полканова

Дискуссии шли о необходимости изучения языков и языка обучения (русский, библейский, караимский). Прошло чуть более 15 лет, как создано Александровское Караимское духовное училище, наставником А. И. Катыка в нём был И. И. Казас – известный педагог, просветитель, общественный деятель. Юридический факультет Новороссийского университета закончила первая женщина-караимка Р. И. Хаджи. Созданы общества помощи студентам и учащимся. Развита благотворительность: организация горячих завтраков школьникам, учреждение и содержание училищ, выплата стипендий, контроль состояния здоровья учащихся и бесплатное лечение и т. д.

Однако беспокойство о состоянии национального образования чётко прослеживается на страницах «Караимской жизни». В каждом номере публикуются планы, критика, мысли о системе воспитания и обучения; списки окончивших гимназии, университеты, училища. В журнале отмечается, что необходимо «Полное реформирование школы и внесение в неё живого духа», критикуется мидраш, «где преподавание поставлено из рук вон плохо и основывается на палке».

Хор мидраша Симферополя, в центре Б. С. Ельяшевич, 1912

При написании рассказов автору было 28 лет – воспоминания о учёбе ещё живы, появилась возможность сравнения с университетом в Одессе.

По размеру рассказы небольшие – 24 и 26 стр., но в них содержится масса сведений об устройстве начальной караимской школы, нравах её обитателей, наказаниях, обычаях… Произведения проникнуты живым народным юмором. Точные зарисовки автора придают колорит и яркость персонажам.

 Мелкие детали рассказов говорят о том, что действие происходит в крымских крупных городах, так как упоминается Кюльтобэ – возвышенное место вблизи города; ребёнка поднимают за уши, чтобы он увидел Стамбул; в школе 45 учеников…  Описываемое время – конец ХIX в. (точнее, в «Записках» 1887 г.).

Аттестат Александровского караимского училища

 Сюжеты незамысловаты: в первом мальчик идёт в школу; во втором – приезжает новый учитель.

Уже в начале «Записок…» будущий школьник понимает, что «мидраш не очень-то хорошая штука, если мама даёт мне перед ним варенье». Дальнейшее развитие событий только подтверждает это предположение. А. И. Катык применяет как художественный приём противопоставление, рассказывая, что плохо, а что хорошо языком простых вещей. Варенье, сдобные сухари, растоптанная удобная обувь, ласковые названия Яшенька, арсланым (мой лев), капланым (мой тигр), свобода, вымазанное лицо и руки противопоставляются мидрашу, новым жмущим ботинкам, неудобному костюмчику и учителю…

 Мы узнаем, что мидраш обычно был при кенаса. Устройство было самое простое. Класс представлял собой большую комнату в 4 окна. Около входа кафедрой эрби (учителя) служил чёрный стол. Два ряда длинных старых скамеек предназначались для учеников. Если в школе были парты, то все одинакового размера, рассчитанные на взрослых, не по росту малышам. Писали в то время по традиции гусиными перьями, хотя уже существовали стальные. Введение чего-либо нового, даже, казалось бы, такого пустяка, как удобные стальные перья вместо гусиных, не только не приветствовалось, но подвергалось критике.

Школа делилась на четыре отделения (в некоторых их было 3). Новички (нонтук) – самые маленькие учили азбуку. Симан тартмакжи (тартмак – вытягивание, т.е. тянущие звук) – дети лет десяти учились читать по слогам. Тефсирники (тефсир – толкование) – лет пятнадцати, в школе уже лет семь, три года из них учились чтению, четыре – грамматике и переводу Ветхого Завета. В последнем отделении было обычно 6-9 чел, а то и меньше, рослых, здоровых юношей, иногда с бородой, готовящихся стать эрби – учителем.

Кроме изучения Библии и предметов, непосредственно с ней связанных, в то время уже учили арифметику и русский язык.

 Вовсю процветала дедовщина. Новички служили предметом издевательства всего класса. Новичок – «громоотвод», «народ маленький, загнанный».

 Достаточно сурово к ученикам относились наставник и окружающие. Эрби называл учеников «безсовестными лентяями», «нечестивцами», «разбойниками», «мерзавцами», хватал за ухо и тащил за скамью, бил коленом и кулаком… Не отставал от него и сторож: «сволочи», «джинабэт» (сволочь, дрянь), «сморчок» – традиционная лексика этого «почтенного» человека. Отец ученика не менее жесток: ребёнка – «плута отчаянного, сорвиголову и забияку», он рекомендует бить и ставить на колени.

Эрбака. Рис. С. Сараф

Битьё было самым обычным делом. Непременными атрибутами класса указываются штук 10 линеек и кизиловая палка длиной в 1,5 сажени (более 3 м). Такая палка нужна была для того, чтобы, не вставая ударить любого ученика в классе. Никого не удивляло битьё линейкой руки до посинения и опухоли. Учитель мог кинуть в мальчика книгой. Старшие герои рассказов уверены, что «учителя надо бояться», что «учитель даром не побьёт». Отец новичка, сам когда-то прошедший обучение в мидраше, оправдывает применение физических наказаний тем, что «в библии… сказано «не жалей жезла для ребра сына своего». Да, учитель бьёт детей, «но он первый ли завел линейки и фалака в мидрашах?».

 Орудие наказания фалака – длинная палка, на которой укрепляли голые ступни наказуемого, поднимали ноги вверх и били розгами, палками или каким-либо другим приспособлением по пяткам. Для наказания учителю нужна была помощь двух ребят. Применялись и «сыра фалакасы» – поголовное наказание всех учеников.

 Соответственно представлениям старшего поколения того времени были и требования к личности учителя – от внешности, до манеры поведения. «Для учителя главное, чтобы Бога боялся и кенаса посещал». «Учительский взгляд должен быть строгий, твёрдый, так чтобы прошибал». Костюм учителя – чёрный, солидный, не в обтяжку, с жилетом. Усы с бородой – непременный атрибут уважения. Преподаватель должен быть важным, степенным, но с почтением к руководителям общины. Вот типичный портрет учителя: «На голове его была низенькая барашковая шапка. Весь он был чёрный и напоминал жука», а лицо «белое-белое, как стена».

 Авторитет наставника должен был быть непререкаем. Для нас кажется необычным, но ещё в начале ХХ века ученики в мидраше целовали учителю руку. Царили беспрекословные покорность и послушание. В рассказе «Учитель» руководитель общины с удивлением вопрошает, как это может быть, чтобы ученик с учителем смел разговаривать? «Ответил урок и баста! Сиди и не шелохнись!».

 Жизнь учеников вызывает искреннее сочувствие. Читателя подводят к мысли, что назрел пересмотр программы и методов обучения. Автор требует заменить «затхлую атмосферу гнёта и вражды воздухом любви и взаимного доверия». И вроде бы всё определённо и понятно. Школа и национальное обучение находятся в трудный переломный момент истории. А. И. Катык, как и до этого его учитель – И. И. Казас твёрдо отстаивают новые формы обучения, русский язык, необходимость поднять национальное образование до уровня государственного, чтобы не только дети бедняков, но и состоятельных караимов учились в мидрашах, а не в гимназиях.

 В описываемой А. И. Катыком школе уже работают учительницы русского языка и арифметики, что явно не соответствовало патриархальным представлениям о роли женщины в обществе. Персонаж рассказа А. Катыка нишанжи (сваха) Султан-тота говорила, например, по этому поводу: «Да на что мне твоё образование, когда ты пирожка, как следует испечь не умеешь». Введены гимнастика и некоторые технические усовершенствования (стальные перья, занавески на окнах). Грамматику учат не по старинке, а гораздо эффективнее. И хотя такие новшества вызывают явное неудовольствие аксакалов, но чувствуется необратимость изменений.

Но не всё так однозначно и прямолинейно. Вдруг выстроенная чёткая позиция начинает шататься. К примеру, ратующий за физические наказания папа «оделся так, как одевался только в кенаса. Шапка из чёрных смушек, суконный чёрный кафтан, синий кушак, кожаные калоши». А «передовому» учителю это не нравится – в разоблачительной речи он критикует «длиннополый кафтан», который выбросили «с презрением» и оделись в европейское платье. Оскорбительно говорит о народной музыке, как о «варварской песне». Находит неблагопристойными движения кайтармы, чипиим и тым-тыма (национальные танцы), ненавидит конушму (празднество, веселье).

 Писатель с любовью описывает национальные особенности, детали быта, нравы. Действительно, знание русского языка и программы гимназии открывало большие перспективы для юношей и девушек. Физические наказания детей бесспорно надо было отменить. Но это не должно было привести к ликвидации изучения родного карай-тили (караимского языка), основ караимского вероучения, фольклора, прививания детям знания своей истории и национальной гордости.

Может быть, потому что автор показал жизнь караимов «такой, какова она есть, со всеми её положительными и отрицательными сторонами, не становясь ни на сторону фанатичных ультра-националистов, ни на сторону непримиримых хулителей караимов», не навязывая своего мнения, у читателя остаётся ощущение нестабильности, неустойчивости и неуютности.

 А. И. Катык предоставляет право каждому решить, как было бы правильно. Но задача эта априори невыполнима. Дальнейшие исторические события смели какое бы то ни было национальное образование в Советском Союзе. К чему это привело у крымских караимов, мы чётко представляем: почти полное забвение родного языка, а с ним огромного пласта самобытной культуры с одной стороны, и высокий уровень образования и числа квалифицированных специалистов во всех областях науки, техники, культуры с другой. Что предпочтительней? Для каждого конкретного человека – первое, для сохранения народа и препятствия ассимиляции – второе.

Полканова А.

Клуб и храм-кенаса караимов в Симферополе. Из истории.

кенаса в Симферополе

В первые годы советской власти как грибы после дождя в Крыму появились национальные общества и клубы и общества национальных меньшинств. Караимский клуб Симферополя организовали в двухэтажном здании караимской девичьей школы (ул. Кантарная, ныне ул.Чехова).

Караимские общества были созданы в Армянске, Евпатории, Севастополе, Симферополе, Феодосии, Ялте…  Позже они вошли в Крымское объединение караимских общин (КрымОКО) Почти во всех городах тогда имелись  караимские клубы. В Бахчисарае – Красный уголок.

КрымОКО официально зарегистрировали в 1924 году после учредительного съезда.  Энтузиасты национально-культурного возрождения вели активную деятельность. В  1927 году выпустили содержательный сборник «Бизым йол» (Наш путь) от имени Крымского объединения караимских общин. К 1930 году женоргом (женским организатором) КрымОКО стала Елена Осиповна Пилецкая. К тому времени усилились гонения на религию, стали закрывать культовые здания и общины и ограничивать стремления к национально-культурному возрождению.

Закрытие храма-кенаса сопровождалось гонением на священников-газзанов. В комплекс кенаса переместили караимский клуб. С июня 1931 по апрель 1933 года платной (за счет государства) зав. Клубом стала Е. О. Пилецкая.
В кенаса перебралось из помещения девичьей школы руководство и структура клуба, включая секции и кружки: политический, литературно-общественный, драматический, танцевально-хоровой, физкультурный, экскурсий, лекторий. При клубе получали профессии бухгалтера и кройки и шитья. Выпускникам помогали найти работу. Клуб ставил пьесы, например, «Аршин малалан» на караимском и русском языках, давал платные и бесплатные концерты для всех желающих, пользовавшиеся большим успехом. Активистами клуба стали представители родов Синани, Телал, Прик, Эгиз, Эринчек Кефели, Шамаш… Последним председателем правления клуба был  М. Бодене. Драмкружком руководил Е. Пандул, музыку, пение и танцы преподавала К. Эгиз.
При комплексе кенаса тогда были мидраш (религиозная школа), начальная школа, жилое помещение для учителя и его семьи, для сторожа, библиотека, буфет – столовая, флигель священнослужителей, хозяйственные постройки, вспомогательные помещения и т.д.

Кенаса Симферополя. 1980-е. Фото Юрия Полканова

В 1933 году по постановлению Наркомпроса стали объединять национальные клубы. Помещение караимского клуба (комплекс кенаса) забрали под радиоузел. Греков и караимов перевели в помещение клуба крымчаков. Е. О. Пилецкой предложили заведовать объединенным клубом. Но она отказалась и уехала в Биюконларский район. Все документы клуба передала назначенному зав клубом крымчаку. Так же поступили греки. Караимы, как и греки, перестали ходить в так называемый объединенный клуб и его работа не без помощи властей постепенно прервалась, как и возрождение национальных культур коренных жителей Крыма. Из всего населения стали создавать единый советский народ. В итоге культура национальных меньшинств в советское время пришла в упадок.

Предписание комиссара Шауляя от 16.09.1941 г. об отношении фашистов к караимам

Копия 

Областной комиссар Шяуляй                                                    Шяуляй, 16 сентября 1941.

советник/главнокоманд.

          Всем управителям округа и бургомистру

          области Шяуляй 
Тема: Еврейский вопрос.

            В дополнение к отданным нами инструкциям по поводу обращения с евреями сообщаем следующее:

         Согласно решению  рейх-учреждения в отношении генеалогии от 5.01.1939 секта караимов не рассматривается как еврейское религиозное общество, основание – 2 параграф 2 абзац первого административного распоряжения. Караимы — это тюрки до их смешения с арабами. Они были переселены из Крыма  в Великое княжество Литовское князем Витольдом около 1400 года. Их центром является Тракай, они проживают там количеством примерно в 300 человек на караимской улице. Еще 300 живут в Вильнюсе, некоторые в Паневежисе, единицы в других городах. В целом в Литве проживают 600-700 караимов, в Крыму порядка 15 000 и столько же в Турции и Египте (7000-8000 в Каире).  Караимы говорят на старо-(древне-)тюркском наречии, которое преподается в Берлинском университете, и причисляются как турками так и русскими к тюркским народам, а не к евреям.

         Их религия представляет собой смесь других. Основой является иудаизм с особым ответвлением саддукеев без Талмуда, к этому присоединяются христианские и мусульманские элементы.  Христос и Мохаммед признаются пророками. Как и во многих восточных культурах, в том числе и турецкой, у караимов практикуется обрезание.

          Управляет караимами Тракая их духовный глава (это же действительно в Турции и Египте), таким образом, для нас важно управление местными жителями, а так же проживающими в Крыму и на Ближнем Востоке.

            Внешне караимы производят впечатление татар или же выходцев из передней Азии; темные большие глаза, выступающие скулы, частично арменоидного типа череп и переднеазиатский нос. Ни их движения, ни их манера поведения не напоминает еврейскую. Караимы занимаются земледелием, предпочитают садоводство. Также они талантливые офицеры и неоднократно служили в русской царской гвардии. Раньше они были частью лейб-гвардии литовских и польских королей, о чем свидетельствуют документы. 18 проживающих в Германии караимов должно быть, по большей части, бывшие офицеры антибольшевиста Врангеля. В невзрачном доме Фирковичей находился прекрасно выполненный секретер с документами (подарок польского президента Мосцицкого), в котором сохранились оригиналы привилегий, полученных от польского короля (начиная с 1590 года). В них идет речь в том числе о происхождении Сигизмунда Первого, Сигизмунда Августа, Стефана Батория и Яна Собеского.

             Несмотря на то, что в Тракае помимо караимов имелось достаточно много еврейского населения, за 530 лет проживания рядом эти народы не смешались друг с другом. Напротив, караимы сторонятся евреев и, как и все местное арийское население, отвергают их.

       Незадолго до вступления немцев все караимы должны были быть депортированы большевиками.

          При выше описанных обстоятельствах настоятельно рекомендуется не приравнивать караимов к евреям.

            Данный циркуляр предназначен для уполномоченных по еврейскому вопросу. 

Управляющий штабом (роспись)

Ответственный за правильность копии: (роспись)

Секретарь окружного управления г. Биржай:

 Перевод с немецкого  Ксении Сагатовской