Граждане, у меня огромная радость. Разулыбьте сочувственные лица!

Владимир Маяковский — здесь и далее

23 июля исполнилось 70 лет со дня рождения почётного председателя Общественной организации «Региональная национально-культурная автономия крымских караимов Республики Крым» Владимира Ормели!

Какого же чёрта, звезда, ещё праздновать, если не день рождения человека?

Юбиляр родился в Симферополе в уважаемой караимской семье, связанной родственными узами с родами Шапшал, Максимаджи, Мангуби, Ефетовых… Отец Юрий Эзрович Ормели участвовал в Великой Отечественной войне, был преподавателем физики. Мать Татьяна Алексеевна Шапшал служила врачом, была хлебосольной хозяйкой и прекрасным кулинаром. В караимской среде, где рос юбиляр, народные традиции и обычаи хорошо знали и соблюдали.

            Эй, вы! Небо! Снимите шляпу! Я иду!вслед за Владимиром Маяковским воскликнул Владимир Ормели, и после окончания школы пошёл во взрослую самостоятельную жизнь сменил несколько рабочих профессий, был слесарем, фрезеровщиком. Потом понял, чем ему хочется заниматься, поступил на исторический факультет Симферопольского Государственного университета им. М. Фрунзе, который  окончил в 1980 году.

            Владимир с юности увлекался фотографией и сегодня не забросил любимое дело. В 19711973 годах он руководил кинофотостудией Дома культуры УВД Крымоблисполкома. На всех мероприятиях и важных событиях Ормели — один из главных поставщиков фотодокументов. Работы Владимира Юрьевича украшают странички народных календарей, национальных изданий и сайтов.

            С 1973 года юбиляр трудился старшим инспектором режима завода «Фиолент».  Его доблестный труд не раз был отмечен благодарностями и грамотами, в т.ч. Совета министров Автономной Республики Крым (2001). Гордая рабочая фамилия Ормели была внесена на Аллею передовиков и в книгу Почёта.

            Слабосильные топчутся на месте и ждут, пока событие пройдёт, чтоб его отразить; мощные забегают вперёд, чтоб тащить понятое время.

            Владимир Юрьевич думал так, и поэтому стал активистом национального движения крымских караимов ещё со времени их объединения в отдельную организацию в 1989 году — более тридцати лет назад! А неформально он активно участвовал в этом движении всю жизнь.

            Твори, выдумывай, пробуй!  — сказали Ормели соплеменники 7 июля 2001 года на отчетно-перевыборной конференции в Бахчисарае, и выбрали Председателем Ассоциации крымских караимов — самой многочисленной в мире национальной организации нашего малочисленного народа. В 2005, видя его неутомимость и огромную пользу от его деятельности, караи избрали Владимира Ормели одновременно и председателем Всеукраинской Ассоциации крымских караимов.

            Окружающие давно поняли, что юбиляр — человек принципиальный, устремлённый на достижение результата, настойчивый, трудолюбивый и живёт по закону:  

                Светить всегда,
		светить везде,
		до дней последних донца,
		светить —
		и никаких гвоздей!
		Вот лозунг мой
		и солнца! 


Поэтому на всенародном съезде в 2003 году Владимир Юрьевич по праву стал членом, а в 2007 — председателем Уллу Бийлик — Высшего Совета крымских караимов Украины.

            Заслуги В. Ормели были высоко оценены не только караями. Если начать перечислять его награды, то можно и устать. Но сделаем это, чтобы чувствовался масштаб человека, хотя прекрасно понимаем, что не всегда достижения и жизнь наградами измеряются, но всё же.

            За вклад в развитие национальных культур, укрепление межнационального согласия в Автономной Республике Крым юбиляру вручили почётную грамоту Совета министров Автономной Республики Крым в 2002 году. За вклад в сохранение историко-культурного наследия крымских караимов, за многолетний добросовестный труд, высокий профессионализм, за весомый личный вклад в государственное строительство, утверждение конституционных прав и свобод граждан, социально-экономическое и духовное развитие Украины ему присвоены почётные звания «Заслуженный работник культуры АРК» в 2003 и Украины в 2006 году. За особый весомый вклад за укрепление мира и национального согласия в Украине Владимиру Ормели вручён почётный знак Госкомитета национальностей и миграции в 2005. За весомый личный вклад в дело консолидации украинского общества, развитие демократического, социального правового государства юбиляр награждён орденом «За заслуги третьей степени» в 2010. Владимир Юрьевич заслужил премию Автономной Республики Крым в номинации «Вклад в миротворческую деятельность, развитие и процветание Крыма» в 2011 за активную просветительскую, миротворческую деятельность и освещение межнациональных отношений. За значительный личный вклад в социально-экономическое и культурное развитие Автономной Республики Крым, многолетний добросовестный труд, высокий профессионализм его отметили знаком отличия АРК «За верность долгу» в 2012 году.

                                     Что он сделал?                                                          
              	                                            Кто он                            
                    		                                      и откуда?                   
	                           Почему                                                          
      		                               ему                                                               
        			                     такая почесть?        

В. Ормели «тащил» на себе тяжёлый груз организационной и административной работы крымской и всеукраинской ассоциаций крымских караимов. Многочисленные отчёты, планы, письма, заседания, встречи, переговоры с различными органами, комитетами, министерствами были его рук делом. Как и разработка, доработка, согласование программ по сохранению караимского народа и возрождению его культуры с участием научного Совета при Ассоциации (в нем доктора и кандидаты наук, в том числе и сам юбиляр) и старейшин: в 2001 «Программа государственной поддержки возрождения культурного наследия караимов и крымчаков», в 2005 разработан проект программы до 2010 г. и в 2006 г. обсуждался на уровне Президента, в 2009 г. Верховный Совет АРК принял очередную программу по сохранению историко-культурного наследия крымских караимов и крымчаков…

            Очень важна роль Владимира Юрьевича в организации публикаций по культуре, о истории и научных исследованиях, по разоблачению искажений, фальсификации и т.д.: книги, брошюры, журналы, материалы съездов и конференций, газет: издано при его участии и инициативе более 40 книг и брошюр, десятки статей в журналах, сотни в газетах.  Пятнадцать лет, с 2007 года издаётся Национальный календарь крымских караимов-тюрков Улуг Ата Санавы (Счёт Великого Отца); с 12.03.2005 г. выходит газета «Къырымкъарайлар» — «Крымские караимы» в газете «Къырым» (редактор Б. Мамут).  Ежегодно с помощью библиотеки им. А.С. Пушкина (Симферополь) выпускается библиографический указатель к газете старшим библиографом Р. Ушатой.

            В. Ормели — автор предисловий, статей, фотографий, составитель, редактор, член редколлегий. Вот некоторые из его публикаций: «Святыни крымских караимов», «Достижения и потенциал Ассоциации «Крымкарайлар», «Крымские караимы — караи —  один из самых малочисленных народов мира», «Мои встречи с ханом Шапшалом», «Караи собрали друзей», «Ассоциация «Крымкарайлар»: 20 лет на пути возрождения», «Хан Шапшал – выдающийся сын караимского народа», «Обычай – половина веры», «Перед Орак Тою администрация прошлась серпом по экспозициям», «Джуфт Кале, прошлое и настоящее караимской святыни» и другие.

                                                  Всё меньше любится,
	                                          Всё меньше дерзается,
	                                         И лоб мой время с разбега крушит.
	                                         Приходит страшнейшая из амортизаций —
	                                         Амортизация сердца и души. — Это не про Ормели! 

Какие многолюдные и представительные проводились мероприятия! Сколько конференций, съездов, форумов! При руководстве В. Ормели в ассоциацию входили общины Симферополя, Севастополя, Ялты, Феодосии, Николаева, Киева, Евпатории, Мелитополя, Днепропетровска, Одессы, Ивано-Франковска, Бахчисарая. Вспомним национальные съезды крымских караимов в 2003 и 2005 гг., Всемирную встречу караев и 10-летие этнокультурного центра «Кале» в 2005, фестиваль «Караи собирают друзей» в 2007, с обязательными выездами в Кале и посещением родового некрополя Балта Тиймэз. Праздникам сопутствовали экскурсии, концерты, конушма.  Эх, красота!

            А какие масштабные проходили празднования дня памяти С. Шапшала в Кале. Отмечались круглые даты памяти других выдающихся крымских караимов. Ежегодно весной встречали тюркский Новый Год, а осенью праздник урожая (серпа) — Орак-Тою.
Ассоциация и входящие в неё общины участвовали в республиканских и региональных интернациональных фестивалях.

            Десять лет прошли — и нет. Память о прошлом временем грабится… Поэтому продолжим вспоминать, чтобы не забыть о достижениях юбиляра.

Важно, что проведена инвентаризация родового кладбища-святилища Балта Тиймэз (около 7000 надгробий). В её процессе выявлены ранее неизвестные особенности, надгробия, рисунки, тамги. Открыт древний жертвенник. Изучены «ожившие народные предания» — это комплексы подземных гидротехнических сооружений, ранее известных лищь по карайским легендам и преданиям: Ашырын йол — Скрытый путь под крепостью у южных ворот открыт и расчищен в 1998—2001 годах вместе со спелеологами «Оникс–Тура» (директор А. Козлов), в 2001 г. ими же оборудован и открыт для посещения; Копка Кую – Ведро Колодец, под усадьбой с колодцем в новой крепости, в 2001–2011 гг. открыты и расчищены ранее неизвестные его фрагменты – выводная траншея, внутренние бассейны с плотиной между ними, колодец с водой, вырубленные ниши, водоводы. Над траншеей ко входу в Ашырын йол найден из один крупнейших в Крыму клад серебряных и золотых монет (описал и опубликовал доктор наук В. Майко).

            Были отсняты фильмы о Кале, Евпатории, династии Ефетовых…, созданы (Ф. Алиев и др.) музыкальные диски народной музыки. Упомянуты далеко не все мероприятия, проведённые в Ассоциации, конференции, семинары, встречи с участием крымских караимов и т.п. Однозначно, что деятельность Владимира Ормели способствовала консолидации и активизации общин.

            В этом году караимскому трудовому лагерю на Кале исполнилось 25 лет. Жаль, что по разным причинам, его не удаётся провести уже второй год. В честь 15-летия Совет Старейшин Этнокультурного Центра «Кале» подготовил специальную награду для лучших из лучших — Высший государственный знак Княжества Кырк Йер «Крепость силы». Выбор названия основан на древней караимской легенде о крепости, в которой жили самые сильные в округе воины. Они могли драться по несколько дней подряд без сна и отдыха и никогда не уставали. Взять штурмом крепость Кале не удавалось никому. Легенда объясняет это тем, что в крепости был особый источник Берн Чокрак, тщательно охраняемый от посторонних. Вода из него придавала человеку повышенную силу и энергию. К сожалению, найти этот источник пока не удалось.

            На знаке изображены неприступная крепость Кале с изображением национальных караимских символов сэнэка и калкана.  Среди первых награждённых в 2011 году был и Владимир Юрьевич Ормели.

            28 апреля 2013 г. на отчётно-перевыборной конференции Ассоциации крымских караимов «Крымкарайлар»в СимферополеВ. Ормели решил сдать бразды правления. Он отчитался за 12 лет работы на посту председателя. Участники того собрания отметили, что вклад В. Ормели в организацию работы Ассоциации, развитие культуры караев без преувеличения очень весом. Его поблагодарили за самоотверженный труд и просили о дальнейшей поддержке и помощи. В результате прямого открытого голосования делегаты конференции избрали В. Ормели почётным председателем.

                Нести не могу —
		И несу мою ношу.
		Хочу её бросить —
		И знаю,
		Не брошу! 

Несмотря на скромность, на состояние здоровья, на недовольство жены (Ну сколько ж можно!), на отсутствие времени, и на ещё множество разных факторов, юбиляр и сейчас активно работает в деле сохранения и возрождения своего малочисленного коренного народа и его этнокультурного наследия.  Он может сказать про себя:

                Я счёт не веду неделям.
		Мы,
		хранимые в рамах времён,
		мы любовь на дни не делим,
		не меняем любимых имён.

Счастливый однолюб всю жизнь провёл рядом с любимой Аннушкой Захаровной — соратником, другом, женой и мамой его детей Татьяны и Юрия. Его радуют умные и похожие на деда внуки Артур, Вероника и Артём. Вслед за поэтом, несмотря на свои семьдесят, он может сказать:

                У меня в душе ни одного седого волоса,
		и старческой нежности нет в ней!
		Мир огромив мощью голоса,
		иду — красивый, двадцатидвухлетний.




И мы ему верим. Потому что так оно и есть!

            Здоровья и энергии, дорогой наш и любимый Владимир Юрьевич! Новых книг и новых свершений! Правнуков и правнучек и побольше! Горячо обнимаем, целуем, ценим и любим»!

Философ-созерцатель Бабакай Суддук от имени и по поручению крымских караимов.

Дорогой и любимый Владимир Юрьевич !

Сердечно поздравляем Вас с 70-летием и желаем  крепкого здоровья, благополучия, долгих лет жизни, неиссякаемой энергии, оптимизма, а тепло домашнего очага, любовь и забота близких людей пусть согревают Вас, наполняя светом радости жизнь.  Пусть с этим прекрасным возрастом откроется второе дыхание,  прибавится сил и  здоровья, исчезнут огорчения, а каждый день приносит только радость!

Ваш неутомимый характер и энергия подталкивают  и настраивают нас  на активную работу в деле сохранения традиций и культуры крымских караимов. Молодое поколение видит в вашем лице, Владимир Юрьевич,  пример для подражания.

От души вас поздравляем
С юбилеем грандиозным.
Ценим, любим, уважаем,
Семьдесят — это серьёзно.
Мы желаем вам здоровья,
Долголетия без сомнения,
Достижений вам огромных,
Оптимизма, вдохновения.

От всей души поздравляем с юбилеем!

Региональная национально-культурная автономия крымских караимов Республики Крым

Национально-культурная автономия крымских караимов г.Симферополя «Крымкарайлар»

Феодосийское караимское общество «Мэхэбэтлик»

Бахчисарайское караимское общество

Ялтинская караимская община

Симферопольская караимская религиозная община караимского вероисповедания «Чолпан

Дневник Бориса Кокеная. Большего счастья не желал, как быть погребённым в Кале.

Балта Тиймэз у Кале

О Б. Кокенае.

Дневник Кокеная.

Во время немецко-фашистких оккупантов мы, здесь в Ростове, не знали о жизни своих собратьев в Крыму, Польше и Литве, не смотря на то, что эти области тоже были заняты немцами. Только после их постепенного изгнания из пределов СССР мало-помалу начали получать отрывочные сведения из разных мест.

История же переживаний караимов Трок и Вильно видна из письма гахана караимов Хаджи Серайя Шапшала ко мне от 29/Х1-1944 года из Вильно. Вот некоторые выдержки из этого письма: «…Переходя теперь ко времени немецкого захвата нашего края, должен сказать, что они наделали здесь много бед, вели себя варварами. С большим усилием удалось мне отстоять наш музей (Караимский историко-этнографический музей, основанный трудами и средствами С. М. Шапшала), который они постановили непременно вывезти в Германию. Видя, что это мое детище, и что я с ним не расстанусь, они угрожали вывезти и меня, ибо видели, что другого специалиста им не найти, который бы сумел прочесть собранные в музее рукописи и объяснить значение каждого предмета в отдельности, не знаю уж как благодарить Бога, что и я и музей остались здесь на месте. Но это всё было в конце их владычества, а вначале они, не зная караимов, хотели причислить их к евреям и уже было распорядились в Троках прилепить караимам знак «У» для ношения на груди, заменённый впоследствии сионской звездой, носимой на груди и на спине, затем, конечно, поселить в гетто и в результате зверски убить, всех, не исключая и детей. Так они поступили с бедными евреями. До убиения их, они гнали их на работы, причём еврей со своими знаками на груди и спине не имел права ходить по тротуарам, а должен был шагать, как животное – лошадь или вол по мостовой. Мне стоило больших усилий доказать, что мы не евреи по крови и языку, а тюрки. Здесь очень помогло издание Академии Наук СССР «Список народностей СССР», где на с. 27 караимы под № 107 зачислены в отдел «Турков», впрочем, на это и Вы ссылались. Однако, не вполне этим удовлетворились, они спрашивали меня: вы – караимы считаете себя турками, так вас считают и в Советском Союзе, но турки-то в Истамбуле признают Вас? Хорошо, что у меня была книга турецкого профессора Хусейна Намык под названием «Турецкий мир», где каждой турецкой народности посвящены по нескольку страниц, и я понёс им эту книгу, где в конце, в алфавитном порядке, указаны все турецкие народности. Здесь они сами нашли на 179–180 с. и тогда уж, окончательно успокоившись, отослали эти материалы в Берлин, откуда подучился приказ пока не трогать караимов. Пока означало, что приедет комиссия производить антропологические измерения, анализ крови пр. Комиссия во главе с одним профессором прибыла, и измерения дали такие результаты, что они не стали производить анализа крови, и даже не исследовав всех караимов, тут же заявили местным властям, что караимы в 100% чистейший турецкий народ и только просили дать им материалы по караимскому языку. Мы им дали несколько брошюр, словарь караимско-польско-немецкий, и после всего этого Берлин оставил нас проживать на полноправных с местным населением основаниях… Как хорошо было бы нам встретиться здесь или в Крыму, куда меня очень уж тянет. Как-то всё чаще и чаще приходят на мысль слова из «Стансы» Пушкина:

И где мне смерть пошлет судьбина?…

И хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать,

Но ближе к милому пределу мне всё-б хотелось почивать!

Тут, конечно, играют роль и годы, а мне ведь уже идёт 72-й год – пора, конечно, думать и о смерти. Большего счастья не желал, как быть погребённым в Кале, где лежат и мой отец, и дед, и все мои предки! Но всё – в руках Божиих. Да хранит Вас Господь и воздаст Вам по заслугам! Искренне уважающий и преданный. Хаджи С. Шапшал».

Отец мой Я. М. Кокенай умер 23 августа с./ст. 1897 г., в Феодосии, родился в 1835 г. в Кале.

25 мая 1948 г. исполняется 75 лет со дня рождения гахана Хаджи Серая-ага Шапшала.

21 августа 1949 г. в воскресенье умерла моя жена Анна Ильинична из рода Софер 57 лет и похоронена 22.08 в Ростове на братском кладбище, где имеется отдельное кладбище для караимов.

Мой учитель Товья Семёнович Леви-Бобович умер в Каире 83 лет 25 июня 1956 г. и похоронен там 26 июня при огромном стечении народа народа и множества духовенства различных народов. Он занимал пост духовного главы караимов Египта – гахан-Баши. Один из последних представителей караимских ученых старой школы. Мир тебе, дорогой мой учитель!

Дневник Бориса Кокеная. Жизнь в садах и виноградниках.

О Б. Кокенае.

Дневник Кокеная.

В литературе очень мало есть указаний на жизнь караимов в садах и виноградниках в долинах крымских речек. Я давно мечтал передать эту сторону жизни на бумагу. В Ростове живёт семья Шапшала М. А., который жил до переезда сюда в садах в Крыму, также его жена и её сестры, урождённые Фуки – дочери Сияка Фуки из Гулюм-бея[1]. Одна из сестёр с дочерью только на днях вернулась из колхоза в этой деревне жить здесь в Ростове, т. к. благодаря засухе этого года там жить оказалось очень тяжело. Пользуясь любезностью этой семьи, из уст их – тружеников земли, я записал о жизни караимов в садах и виноградниках Крыма.

В долинах крымских речек Качи, Бельбека, Альмы и Карасу сотни лет существовали образцовые караимские сады, переходившие наследственно из рода в род ещё со времён ханов крымских. Так, пишущий эти строки, будучи правнуком гахана в Кале И. Ш. Эль-Тура, помнит, как в детстве ездил в дер. Алма-Тархан, где находился сад упомянутого гахана, которым по наследству владела наша семья, и который пришлось продать нам ещё в дни моего детства, чтобы лечить больную сестру. Подобно нам многие караимы наследственно владели садами своих предков. Караимские сады в долинах всех упомянутых речек были образцовыми не только в наше время, но ещё до перехода Крыма под власть России.

…до самого последнего времени немало караимских семейств жили в своих наследственных садах в долинах Качи, Алмы и Бельбека. Насколько и раньше было велико число таких хозяйств видно из того, что один из караимских писателей (Яшар), сообщая об ответственном моменте в жизни нашего народа в 1828 г. указывает на то обстоятельство, что в момент, когда надо было собраться и обсудить вопрос о привлечении караимов на военную службу, благодаря тому, что это событие происходило во время уборки урожая, и в городе очень мало оставалось караимов, не с кем было советоваться. Поэтому «срочно были высланы верховые», говорит этот историк, «из общины в общину, из сада в сад», «ибо кто находился в своем винограднике, кто в саду, а кто в деревне собирал зерно своё, и не было человека, который защищал бы интересы народа».

Эта черта сохранилась ещё со времен хазар, т. к. последние также с тёплыми днями уходили из городов в сады и поля. В большинстве случаев сады по размерам были небольшие – 1-2-3 десятины, которые обрабатывали владельцы трудом членов своей семьи. Несмотря на небольшую площадь этих садов, благодаря культурной обработке, которая у караимов стояла на высоком уровне, сады обеспечивали прожиточный минимум такой трудовой семьи. В деревне Гулюм-бей на р. Каче я помню трудовые семьи Фуки Сияка, Сарибана, Чорефа, Кефели (две семьи). В Чот-Кара семьи Зенгин, Безекович, Сапак, Танагоз, Прик. Последний на выставке в Париже за фрукты имел золотую медаль, несколько серебряных и похвальные листы. В деревне Колантай – семьи Бурназ, Койчу, Пенбек, Калиф и др., а также немало их было и в других деревнях, как например: Ханыш-Кой, Алма-Тархан, Дуван-Кой, Эфенди-кой, Шурю, Топчи-Кой, Ак-Шейх, Татар-Кой, Чот-Кора, Тос-Топе, Кош-Кермен, Би-Эли, Азек, Ай-Сунки. Кроме постоянных семейств, были ещё семьи, которые переезжали в деревню с начала садовых работ и по окончании уборки урожая опять разъезжались по городам Крыма.

В деревне Гулюм-бей был хороший фруктовый питомник в десять десятин. Владел им большой специалист агроном Сарибан, который разводил там же и пчёл. В Симферополе был большой и известный всему Крыму питомник Пастака. Долины этих крымских речек пышно цвели садами и виноградниками под трудовыми руками татар и караимов и радовали взор каждого, кто бывал в этих местах.

Мне кажется, что в тех садах, которые переходили по наследству, основными были виноградники, а фруктовый сад имел второстепенное значение. Новые же владельцы разводили сады фруктовые, считая их более рентабельными, но уже ближе к годам революции и эти последние также начали разводить при фруктовых садах и виноградники. Кое-кто из караимов занимался также хлебопашеством и огородничеством (семья Н. И. Фуки в Гулюм-бее), табаководством и пчеловодством.

Как только начинались тёплые весенние дни, население этих долин выходило в сады и виноградники, и начинало окопку, а затем и обрезку. Обрезку производили осенью. Кто думал разводить новые сады, тот готовил плантаж, чтобы сажать молодые саженцы. В долинах Качи – это называлось «петин басмак», а в Феодосии говорили «катавлак» – «катавлачить», т. е. готовить ямы для посадки виноградников. Табаководством и пчеловодством занимались не все, а огородничеством обязательно все садоводы.

В дни моей ранней юности старухи обязательно занимались и ткачеством, производили так называемые «крым-петен», т. е. ткали крымские полотна. Из них делали простыни, полотенца и бельё. Кроме этого, топили воск и делали свечи в зимнее время.

После появления листьев на деревьях, несколько раз за лето опрыскивали купоросом и известью виноградники и фруктовые деревья. За лето, в зависимости от сухости, поливали несколько раз. После поливки окапывали круги под деревьями. В урожайный год ставили «чаталы» (развилки) под ветки деревьев, отягощённых плодами, чтобы не ломались под тяжестью фруктов, а также, чтобы ветки имели достаточно солнца и чтобы подвергались в достаточной степени проветриванию. Когда начиналась сборка урожая («баг-бузумы») – начиналась весёлая пора: с песнями, хохотом и шутками молодёжь и старики начинали сбор фруктов. В садах чатальщики снимали чаталы, подводили 3-4-х саженные «мердвен» – лестницы, или же, где опасно было подставить лестницу, чтобы не испортить плоды, то подводили лестницу – треножку («уч-аяк») под требуемое место. С фруктом обращались весьма бережно: для этого брали корзины – «сепет», которые на крючьях подвешивались на ветки, чтобы можно бы, не передвигаясь, класть под руками в корзину, чтобы не испортить фрукт.

***

…На некоторых старых деревьях сборщик подымался на высоту 4-х сажен, откуда спускал корзины с фруктами на верёвках. Бывали случаи, что один сборщик, не слезая с дерева, спускал до 40 корзин яблок или груш, т. е. до 30 пудов. Для яблок тару брали: двухпудовые ящики крымского образца; для груш — пудовые (для летних) и двухпудовые для зимних, а для косточковых – 15-ти фунтовые, а чтобы перевозить в мешках, как теперь делают и портят фрукты, никому и во сне не снилось.

Фрукты снимались с плодоножкой и обкладывались бумагой, а также и листьями: ягода к ягоде одного размера, это придавало красивый вид.Возили на двуконных рессорных линейках. Выезжали вечером после ужина часов в 9 вечера, ко времени ятсы – время вечернего азана, когда муэззин последний раз созывает на молитву за этот день, с тем, чтобы к утреннему азану в 5 час. утра быть уже на базаре, кто в Симферополе, а кто в Севастополе. Фруктовщики-купцы из татар уже по упаковке знали из каких караимских садов прибыли фрукты и копеек на 50 на пуде оценивали дороже.

Во время сборки урожая фруктов и винограда ничего не пропадало не использованным. Часть высших сортов шли на отправку в крупные города – центры: Ленинград, Москва, Одесса, Харьков, и т. д. Затем некоторые хозяева в специальной упаковке оставляли на зиму на хранение, когда цены стояли выше, чем во время сборки урожая фруктов. Часть высших сортов, конечно, шла и на мировой рынок, но в очень ограниченном количестве. В основном местный рынок поглощал, можно сказать, исключительно вторые и третьи сорта. Падалица и червивые шли на сушку, бекмез и повидло, а из гнилых делали уксус. Выжимки же из-под повидла шли на корм скота. Кроме того, уже с начала ХХ в. некоторые хозяева использовали высшие сорта яблок, груш, слив и особенно абрикосы на производство цукат. Далее листья некоторых сортов роз шли в дело: из них варили розовое варенье, оно особенно ценилось в семьях крымских старожилов.

Варенье делали из зелёных воложских орехов, из лилии, из длинных крымских (осма кабак) кабаков в 1 – 1,5 метра длиной (далма-кабак, сары кабак, сакыз кабак), из белых черешен, слив, абрикосов, персиков (сорт «бурса»), райских яблок, кизила, айвы и даже белой редьки. Из ягод: крыжовник, малина, ежевика, клубника. Из помидор варили томат, засаливали и мариновали.

Для домашнего обихода варили бекмез, куда к концу варки клали или апельсиновые корки, или кизил, или айву. Бекмез варили и из виноградного сока (особенно из розовых сортов). При варке бочки и вёдра употребляли исключительно деревянные. Бекмез из винограда был слаще и лучше, чем из фруктов. Из виноградного же сока делали особый сорт бекмеза, куда клали жареную муку с пряностями (гвоздика, корица). Это клали тогда, когда бекмез наполовину уже сваривался. Получалась густая масса тёмно-желтого или коричневого цвета, который по местному назывался «хап». Выжимки шли на корм скота. Известные сорта винограда шли на продажу, а из винных сортов делали вино. Выжимки, оставшиеся из-под пресса, шли на выработку водки коньячного сорта, по-местному – «чопра-ракысы». Крепость водки была настолько высока, что её можно было зажигать как спирт. Водка готовилась так: в большие высокие бочки, открытые с одной стороны (с открытым дном), закладывались выжимки, затем они накрывались виноградными листьями, а сверху, чтобы не проходил воздух, засыпались землёй. Эта масса лежала в бочках и бродила до зимы, когда их открывали и начинали выгонять водку. Последняя шла для слабых сортов вина, а большею частью употреблялась в домашнем быту, как обыкновенная водка. Часто называли эту водку «песах ракысы», т. е. пасхальной водкой, т. к. в дни пасхи употребляли у караимов только такую водку, а не казённую.

Сушка. Фруктовую сушку готовили, высушивая или в печке или на солнце.

Наливки готовили большей частью из вишен, затем из кизила, абрикос и слив. Фрукту клали в стеклянную посуду, засыпали сахаром, а затем выставляли на солнце, на брожение. Зимой же наливали водкой, и получалась хорошая наливка.

Виноградные листья в свежем виде шли на голубцы (сарма). Молодые листья винограда собирали весной, клали в бочку и сверху прикрывали вишнёвыми листьями. Затем заливали рассолом. Накрытые досочками и под «гнётом» засоленные листья лежали до зимы, когда их и пускали в продажу для приготовления голубцов.

Компоты. Из фруктов: абрикосы, персики, груши, вишня, из слив «ренглод»делали компоты в сахаре. Клали фрукты с ванилью и сахаром в жестяные банки и в течение часа кипятили (пастеризация), после чего компот считался готовым.

Консервы готовили из овощей: баклажан, перец, помидор и кабачков. Из баклажан и кабачков делали также икру. Кроме того, готовили местный вкусный соус под названием «имам байилды» из всех этих овощей и картофеля, залив их растительным маслом. Название «имам байилды» т. е. «имам (духовный наставник) упал в обморок». Когда впервые приготовили это кушанье, дали попробовать имаму, и настолько было вкусно, что имам не выдержал и упал в обморок, откуда и пошло это название.

Сыр. Из овечьего молока делали брынзу «пеныр», а также особый сорт сыра «кашкавал». Приготовляли также «каймак» и «катык» (кислое молоко), а из последнего «сузмэ».

Мыло – «сабун». Летом собирали из дубовых дров золу, она в осеннее время шла на приготовление мыла. Летом также собирали выжарки из курдюков при приготовлении бараньего жира для зимы. Выжарки эти шли также на приготовление мыла. Варили хозяйственные сорта мыла, а также особый сорт, т. н. «кара-сабун» (чёрное мыло), которое готовилось из щелочной воды и выжарок (без каустической соды). (Рецепт: 2 ведра воды, 10 фунтов выжарок, 2 фунта каустической соды, мыло «сабун», 1/2 фунта соли, 1/2 фунта канифоли, 1/8 фунта простой соды).

Сбор ореха. Особую красоту крымские садам придают деревья грецких орехов. Их  ветви расстилались на очень большое пространство. Помню в дер. Алма-Тархан (лет 50 назад) широкая долина вся была под ветвями этих деревьев, а по краям улицы шли стены садов омываемые «арыками» (канава для орошения). В день сборки урожая орехов вся семья шла на их сбор. В этот день даже не принято было готовить обед, а кушали всухомятку и только вечером, уставшие за день работы, возвращались домой, где их ждал уже горячий ужин.

Один из молодых мужчин лез на дерево и начинал трясти ветви, т. к. деревья были очень высокие и развесистые, то для этого существовали особые длинные жерди, которыми били по дальним веткам, что бы осыпать орехи. Внизу вся семья собирала орехи и ссыпали в чувалы – мешки. Придя домой, на день — на два рассыпали па полу в сарае. Тогда было легче снимать зелёную кожуру. Затем орех в скорлупе вымывался в нескольких водах, а после сушился на солнце. После орех вновь ссыпали в мешки, зашивали и оставляли до нужного момента.

Резка винограда. В середине августа начинал уже поспевать виноград, и только в конце сентября начинали валовую сборку урожая винограда. Один или двое мужчин называемые «тарпыджи» (от названия «тарпы» – нечто вроде бочонка с открытым верхом, который надевался на спину т. н. «тарпи») находились в разных частях виноградника, куда собиравшие виноград носили и вытряхивали свои вёдра. На сборку винограда брали большей частью женщин и детей, которые приходили с вёдрами и ножами (10 человек в 2 дня на одну десятину). Ведро ставили под куст винограда, куда падала отрезанная кисть. Полное ведро относили и высыпали в «тарп», а когда он пополнялся, то «тарпыджи» нёс в «магаза», т. е. в сарай, где находились два каменных ящика – «трапан» (давильня), куда высыпалось содержимое тарпы. Посередине между этими ящиками вырывалась яма, куда ставили бочку – перерез для стекания виноградного сусла «шира».

Человек с деревянным молотом «токмак» в руках колотил по винограду, чтобы лучше вытекал сок винограда, а затем и сам с голыми ногами, предварительно вымыв их, лез туда в ящик в эту жижу и начинал топтать ногами виноград. Затем эти выжимки переносились в пресс – «скендже», где сок выжимался до предельной возможности. После, когда разбирали пресс, оттуда вытаскивали куски выжимок, вроде прессованного чая и раскладывали на брезенте, где их начинают размельчать, После этого их кладут в сорокавёдерные бочки (без одного дна) и хранят до зимы для выгонки водки. Зимою приезжал акцизный чиновник, который распечатывал прибор для выгонки водки и давал разрешение на приготовление водки. Когда заканчивалась процедура производства водки, чиновник вновь запечатывал прибор и уезжал. Виноградный сок наливали в дубовые бочки, где он бродил. После брожения вновь переливали в другие бочки, а из отстоя («мирт») делали уксус.

В караимских садах ничего не пропадало: всё шло на переработку. Ко всему этому надо добавить, что во время уборки урожая «баг-бузума» все работы сопровождались песнями. С ранней зари до позднего вечера слышались песни, смех, шутки и работа весело спорилась в этих благодатных местах под руками трудолюбивых людей. Проводя всю весну и лето, и осень в труде, караимы не прочь были и повеселиться. Бывало за лето несколько раз ездили к морю (в Мамашай-8 км и Улу-Кула-12 км). Там готовили обед, ставили самовар и целый день проводили в песнях и веселье.

Перед праздниками рано кончали работы, а хозяйки готовили лучшие кушанья и, главное сладости. У каждого на праздник был открыт стол в ожидании гостей. С приходом визитёров начинались беседы, песни и танцы. У кого имелся музыкальный инструмент, тот выступал со своей музыкой. Конечно, песни и мотивы были почти исключительно крымские, а разговор шёл большей частью по-тюркски. День этот проходил в веселье и общении не только между семьями своей деревни, но ездили и в другие деревни по гостям.

В день поста – «Буюк оруч» (на киппур) караимы собирались со всей качинской долины в дер. Гулюм-бей, где у Бурназа О. Д. в его доме устраивали кенаса (храм), а службу в храме нёс Фуки И. Н. В долинах Бельбека и Альмы собирались также у кого-либо из караимов. В Гулюм-бее после вечерней молитвы все караимы этой деревни, а также приехавшие из других мест в этот день на молитву, приглашались на разговение в дом Бурназа О. Д., где за общим столом встречались друзья и знакомые. После ужина устраивалась вечеринка – конушма, и только утром, отблагодарив радушных и хлебосольных хозяев, гости разъезжались по домам. Так из года в год этот щедрый хозяин угощал своих гостей, а их собиралось от 30 до 50 чел., на свой счёт. Этот Бурназ был большой благотворитель: так, когда было освящение караимского храма в Севастополе в 1910 или 1911 г. все присутствовавшие на этом торжестве – от адмирала до служащего были приглашены к нему на дом, где он за свой счёт, так же, как и в Гулюм-бее устроил торжественный обед, продолжавшийся целые сутки. Гости разошлись только на следующий день. Он также ежегодно выдавал замуж одну девушку из бедной семьи, которой давал полное приданное, а свадьбу устраивал за свой счёт. Этот староватый хозяин не сидел, подобно многим богачам, на мешках с деньгами без пользы себе и другим. Он, получая сам от жизни, в то же время давал возможность жить и другим, помогая им своими деньгами, а главным образом, человеческим отношением.

После сборки урожая некоторые семьи оставались в своих садах на всю зиму, а другие, у которых дети учились, переезжали в город.

Вернувшиеся в город, посылали знакомым родственникам и тем лицам, кто не имел своих садов, плоды своих трудов: виноград, яблоки, груши, орехи и пр., а также виноградное сусло – «шира». Так жили и проводили время караимы в своих наследственных садах и виноградниках в долинах Альмы, Бельбека и Качи

Здоровый труд и нормальный образ, жизни давал нашим предкам здоровый дух и здоровое тело. Поэтому не удивительно было встретить в наших общинах большое количество людей старого поколения, которые достигали весьма преклонных годов. Недаром в феодосийской общине передавалось, что в кенаса приходили 70 стариков, опирающихся на посох. Честный и здоровый труд на лоне природы вырабатывал из них здоровых духом людей и честнейших граждан того государства, где им приходилось жить. Однажды гахан Серайя Хаджи Шапшал сообщил мне, что его дед за 2 недели до своей смерти ехал верхом из Бахчисарая в дер. Ойсунки в свой сад, а ему в это в это время было уже 90 лет.


[1] Сейчас с. Некрасовка, Бахчисарайский р-н

Творю в тишине.

О авторе статьи здесь.

О роде Чалборю здесь.

Евгения Николаева (Чалборю)

«Творю в тишине», – не раз эти слова я слышала от мамы. Их смысл заключался в том, что для её творчества требовалась совершенная тишина и внутренний покой, столь необходимые для полного погружения в процесс.

Творчество сопровождало Евгению Борисовну Николаеву на протяжении всего такого недолгого жизненного пути. В отличие от увлечения, настоящее творчество рождается вместе с человеком, оно его второе «я», его воздух, его кровеносная система. Увлечение может быть временным, творчество – нет. Сколько помню, Евгения Борисовна всегда проявляла себя творчески, художественно, будь то сочетание цветов в вазе, создание и украшение интерьера, или беседа о прекрасном.

Мама родилась в Ленинграде в июне 1933 году в семье крымских караимов-тюрков Асаба-Чалборю. Имя своё она получала в память о своей бабушке Авиве, которую дома все звали Евгенией. С ранних лет проявила способности к рисованию, занималась в студии изобразительного искусства Ленинградского Дворца пионеров на Невском проспекте. По итогам весеннего конкурса 1941 года её работа была отобрана на большую городскую выставку, но 22 июня перечеркнуло все планы – началась Великая Отечественная война. Далее были эвакуация, возвращение в родной город и трудное послевоенное время. Затем, как это бывает, замужество, рождение дочери, обучение в Педагогическом институте имени А. И. Герцена, и, впоследствии, работа в наземной службе системы гражданской авиации.

Пока не знаю, найдутся ли у меня в старых бумагах какие-либо наброски тех далёких лет… Да и что я тогда понимала… Всплеск маминых зарисовок, которые можно отследить, пришёлся на середину 1980-х и до 1997 года, т.е. вплоть до её раннего ухода. По сути, это всего лишь десятилетие. Но сколько интересных, разнообразных по форме и содержанию произведений – от причудливо-фантастичных до земных реалий – она успела создать. Среди них встречаются рисунки, выполненные карандашом, шариковой ручкой, есть несколько акварельных работ. У неё была своя техника: сначала наносился контур на бумагу, затем в этих границах рисунок локально заполнялся цветом. Как правило, мама работала в два – три цвета: синий, зелёный, красный, скорее розовый, и, как дополнительный, чёрный. Это были не цветные карандаши или пастель, не масло и не темпера. Это были обыкновенные фломастеры. Особое место занимают рисунки, выполненные на совсем крошечных листиках бумаги «для записей» формата 9 х 13 см.

Все мамины композиции либо взяты с натуры, либо это фантазия. Перерисовкой она не занималась, да и зачем, когда ты полностью свободен в самовыражении. Неоднократно, как помню, она говорила, что руку что-то ведёт, и она послушно следует за ней.

Если говорить о традиционных, как принято, жанрах, то здесь и натюрморт, и абстракция, и жанровые сценки или образ-портрет. А, иногда, – это мысли на бумаге в виде линий и силуэтов, отсылающих нас к таким стилям современного искусства как супрематизм, биоморфизм. Например, как живописно разлеглись вишни в стеклянной вазе, или как деликатно просвечен плод яблока до зёрен, а вот самолёт на взлётной полосе, своей хрупкой мощью передающий нам всю силу звуковой вибрации. Во всём тонкая наблюдательность и поэтичность. Работы Евгении надо рассматривать, ощущать, потому что все они завершены по своему внутреннему и внешнему замыслу, оставляют свой след, свою печать в памяти. И отражают, что очень важно, тепло доброй души умного, красивого и талантливого человека.

Валентина Николаева, С.-Петербург