Моя общественная дѣятельность. Часть 5.

Бывшiй Евпаторiйскiй Городской Голова и Предсѣдатель Земской Управы Семен Сергѣевич Дуван.

Публикуется по книге «Историко-культурное наследие крымских караимов» (редактор и составитель А.Ю. Полканова. Симферополь, 2016)

Комментарии А.К. Клементьева, А.Ю. Полкановой, С.В. Кропотова.

Часть 4 здесь.

 Заручившись как обычно рекомендацiей В. Ф. Трепова, я, прежде всего, направился к князю Васильчикову – главноуправляющему Землеустройства и земледѣлiя. Приняв любезно, он согласился на уступку казеннаго участка за 40.000 и попросил меня передать о его рѣшенiи Директору Департамента Забѣлло. А этот послѣднiй сразу обдал меня холодным душем, заявив, что Министр упустил из виду, что они не вправѣ совершать без санкцiи Государственной Думы никакой продажи на сумму свыше 10.000 рублей.

Оказалось, что с моим ходатайством надлежало обратиться в Государственную Думу, что равносильно было полному провалу дѣла или безконечной проволочке его.

Огорошенный такою новостью, я однако не сдался и не теряя времени обратился к князю Васильчикову с просьбой о переоцѣнкѣ на мѣстѣ казеннаго участка, не стоющаго в сущности и нѣскольких тысяч рублей. Снова поддержав меня, министр создал особую комиссiю, в которую кромѣ представителей его министерства вошли представители и других вѣдомств: министерства Внутренних Дѣл, Финансов и Государственнаго Контроля.

Весьма радушно приняв у себя названную комиссiю и хорошо попотчивав, я полностью расположил ее к поддержкѣ моего ходатайства. Да это и не трудно было для лиц, убѣдившихся на мѣстѣ, что «казенное озеро» является просто напросто свалочной ямой. Но на бѣду мою представителем от министерства Земледѣлiя был упомянутый выше агроном 3олотилов. И когда всѣ согласились на оцѣнкѣ участка в 9.600 рублей, он остался при особом мнѣнiи, настаивая на том, что участок дешѣвле чѣм за 40.000 отдавать нельзя. Дѣло перешло в Государственный Контроль, от котораго зависѣло окончательное рѣшенiе вопроса. Я снова полетал в С.-Петербург. Надо было найти дорогу к Государственному Контролеру. Тут уже произошли чудеса.

Государственным контролером был старик Шванебах[1]. Мой прiятель тайный совѣтник Нейгард, гостившiй у меня на дачѣ, знакомит меня с бароном Штемпелем, совершенным рамоли[2] и весьма древним старцем – закадычным другом Шванебаха. Нейгард увѣрил Штемпеля, что я сын того Дувана, с которым они постоянно играли в винт. Отец же мой никогда в жизни в Петербурге не был. Тѣм не менѣе вспомнив о нем, барон дал мнѣ рекомендательное письмо к Государственному Контролеру, посовѣтовав отправиться к нему запросто на дом. На слѣдующее утро я был уже у Шванебаха, который принял меня совсѣм по-дружески, оставаясь в халатѣ и попивая кофе.

Когда я раскрыл пред ним свой портфель с подробный описанiем намѣченных мною на новом участкѣ Новаго Города и раскрашеннаго на картоне предполагаемаго театра, сквера и т.д., Шванебах воскликнул: «Вот какой вы молодец! Евпатория должна гордиться таким городским Головою. Я утвержу постановленiе комиссiи Министерства Земледѣлiя, как только оно ко мнѣ поступит, а тѣм временем я советую Вам побывать у Министра Финансов Коковцева[3], чтобы и он не поставил препятствiй вашему проэкту».

Недолго думая, я отправился к Директору Департамента Земледѣлiя Забѣлло и пользуясь уже обеспеченным сочувствiем упросил его не посылать протокола комиссiи Государственному Контролеру оффицiальным путем, а довѣрить мне для передачи в канцелярiю государственнаго контроля, находившагося на той же площади, гдѣ и министерство земледѣлiя. Таким путем через полчаса протокол бал передан мною куда слѣдует. А на слѣдующее утро я снова у Шванебаха с вопросом, утвердил ли он уже наш протокол. Старик смѣется: «Да что Вы, голубчик, вѣдь пройдет не меньше двух недѣль, пока дѣло поступит в мою канцелярiю». «Да оно уже там, – отвечаю я, – благоволите, Ваше Высокопревосходительство, запросить канцелярiю». Шванебах, полагая очевидно, что я рехнулся, снисходительно соглашается протелефонировать в канцелярiю. Ему отвѣчают, что я лично принес вчера бумаги из Министерства Земледѣлiя. Изумленный до крайности, он затребовал дѣло и тут же при мнѣ надписал на протоколѣ комиссiи: «Утверждаю. Государств. Контролер Шванебах».

Теперь надо было по совету Шванебаха, не откладывая, побывать у Коковцева, Я опять к В.Ф. Трепову за рекомендацией, а тот рекомендует мнѣ до визита к министру побывать предварительно у Директора Департамента Министерства Финансов. На мое счастiе, таковым оказался нѣкiй Никитин, бывшiй раньше предсѣдателем Таврической Губернской Земской Управы в Симферополѣ, и находившiйся тогда в дружбѣ с моим отцом.

Никитин любезно приняв меня, и узнав о цѣли моего визита, вдруг заявляет, что его доклад министру по нашему дѣлу уже заготовлен в смыслѣ отказа в удовлетворенiи моего ходатайства, о чей он собирается завтра доложить министру.

Развернув и тут свои проэкты, напомнив ему о былой дружбѣ с моим отцом, и воззвав к его патрiотизму как крымцу, я взмолился, чтобы он измѣнил свой доклад в благопрiятном нам направленiи. Он, недолго думая, достает из ящика готовый доклад, при мнѣ перечеркивает его красным карандашом и обѣщает послѣ моего визита к министру представить ему новый доклад, составленный в желаемом для меня смыслѣ.

Спустя два дня, испросив аудiенцiю, я отправляюсь к Коковцеву.

Мнѣ приходилось еще только гласным бывать по разным дѣлам у старых министров: у министра Внутр. Дѣл Сипягина, у министра Путей Сообщенiя князя Хилкова и у самаго могущественнаго тогда графа Витте. Но тогда все было спокойно и не было революцiоннаго настроенiя, какое царило при посѣщѣнiи мною Коковцева

Он слушал вначалѣ с иронической улыбкой мое описанiе природных богатств Евпаторiи и чудесных исцѣленiй от грязевых, морских и песочных ванн, а когда я закончил доклад, он замѣтил: «Не слишком ли Вы перехваливаете Вашу Евпаторiю?».

Тут, вспомнив, что родная сестра его, по мужу Г-жа Яцына, прожила одно лѣто у меня на дачѣ, гдѣ песочныя ванны оказали изумителъное дѣйствiе на ея дѣтей, почти исправив им горбы — я ответил ему: «Но вѣдь Аделаида Николаевна навѣрно разсказала Вам, как у меня на дачѣ поправились ея дѣти. – «Ах, так они жили у Вас? Как-же, как-же я помню, что дѣти ея тогда вернулись совершенно неузнаваемы».

С этого момента настроенiе его сразу измѣнилось в мою пользу. А через нѣсколько дней, выслушав благопрiятный доклад Никитина, он тотчас его утвѣрдил.

Преодолѣв таким образом всѣ препятствия, я с трiумфом был встрѣчен на торжественном засѣданiи нашей Думы, гдѣ рѣшено было немедленно приступить к продажѣ согласно моему плану разбитых на восьми десятинах новых участков, на двух десятинах начать постройку театра и насажденiе сквера, а в знак признательности за мои труды, будущiй театр, сквер и главную улицу Новаго города назвать моим именем. По моему же предложенiю Дума, выслушав какое огромное содѣйетвiе оказал мнѣ В.Ф. Трепов, постановила выразить ему благодарность города и уполномочила меня об этой ему толѣграфировать. А на мою телеграмму я получил от Вл. Федоровича слѣдущiй ответ: «Успѣхом этого дѣла город обязан исключительно Вашей изумительной энергiи и настойчивости. Мнѣ же было только легко и прiятно Вам помогать. Трепов».

В результатѣ от продажи прiобретенных за 8.600 рублей участков в городскую кассу поступило чистых четыреста тысяч рублей, кромѣ отчисленных на постройку театра и сквера 250-ти тысяч. Не теряя времѣни, я занялся вопросом о театрѣ. Я устроил нѣчто вродѣ маленькаго конкурса для выработки наилучшаго проэкта его. В конкурсѣ этом приняли участiе наш мѣстный весьма даровитый архитектор П.Я. Сеферов, ученик Московской Художественной Школы, талантливый строитель Петербургскаго Царско-Сельскаго вокзала ннженер И.М. Минаш и наш городской архитектор А.Л. Генрих. Затѣм, по моему порученiю, три архитектора, взаимно раскритиковав друг друга, составили один общiй проэкт. Не ограничившись этим, я отправился с двумя нашими архитекторами Сеферовым и Генрихом в Одессу и Кiев для осмотра на мѣстѣ тамошних театров. Причем Одѣсскiй[4] считался тогда наилучшим во всей Россiи, как по архитектурѣ, так и по внутреннему устройству, а Кiевскiй Новый Соловцовскiй театр[5] отличался своими техническими усовершенствованiями. Вернувшись из нашей поѣздки, мы приступили к постройкѣ Евпаторiйскаго театра. П.А. Сеферов завѣдывал архитектурной и художественной частью его, а А.Л. Генрих взял на себя все внутреннее устройство театральнаго зала, прилегающих к нему фойэ и разных служб, и сцены с уборными для артистов и всѣх закулисных приспособленiй.

Так родился у нас великолѣпный по архитектурѣ и по внутреннему устройству Дувановскiй театр на тысячу мѣст[6]. Ложи и всѣ мѣста в залѣ, вплоть до галерки, были так хорошо разсчитаны, что из любого угла было отлично видно и слышно все происходящее на сценѣ. А огромная сцена, всѣ закулисныя приспособленiя и уборныя для артистов были верхом совершенства.

Такiе корифеи русской сцены как Савина, Давыдов, Цесевич, Смирнов и другiе восхищались и прямо наслаждались всѣми этими нигдѣ им не встѣчавшимися удобствами.

На торжество открытiя театра по моему приглашенiю съехались Городскiе Головы всего Крыма, губернатор, губернскiй предводитель дворянства и другiе гости. Всѣм, в том числѣ и гастролерам Московскаго опернаго театра, был предложен роскошный завтрак. Для открытiя, первым спектаклем была поставлена «Жизнь за Царя», исполненная знаменитыми московскими артистами во главѣ с басом Цесевичем, тенором Смирновым и Кузнецовым, голоса коих особенно выдѣлялись при великолѣпном резонансѣ театра. Общим восторгам и шумным овацiям по моему адресу не было конца. А городская Дума послѣ этого рѣшила увѣковѣчить открытiе театра постановкой в фойэ большой мраморной доски, на которой золотыми буквами было выгравировано мое имя, как главного виновника постройки его, и имена двух архитекторов строителей: П. Я. Сеферова и А. Л. Генриха. Затѣм, в маѣ месяцѣ, для постановки драмы мною была приглашена вся группа С-Петербургскаго Александровскаго театра во главе с Марiей Гавриловной Савиной[7], В. Н. Давыдовым, К. А. Варламовым, Н. И. Ходотовым и другими. Они оставались у нас цѣлый мѣсяц, в теченiе коего были съыграны и неоднократно повторяемы лучшiя пьесы их репертуара. Я размѣстил их на моей виллѣ «Кармен» вблизи театра и чествовал великролѣпным завтраком на дачѣ «Мечта»[8]. Причем меню состояло исключительно из крымских блюд: шашлыков, чебуреков, халвы и т.д. Большой обжора – дядя Костя /Варламов/[9] уплел один чуть не цѣлаго барашка. Затѣм спустившись в сад, под балалайку Ходотова – Савина и Давыдов проплясали «русскую». С тѣх пор между Марiей Гавриловной и мною установились чисто дружескiя отношенiя. Я возил ее между прочим к себѣ в имѣнiе Дувановку, гдѣ она страшно восхищалась цвѣтущей степью и в особенности нарождавшимися тогда каракульскими ягнятами. Увидѣв их, она с чисто дѣтским восторгом воскликнула: «Ах, какая прелесть живые каракули, а я как раз думала себѣ сшить каракулевое пальто…». Прiѣхав нѣсколько позже в Петербург, я преподнес ей пальто из наших каракулей…

Театр наш настолько прославился на весь Крым, что на гастроли знаменитых артистов люди спецiально приiѣзжали из разных городов. А в путеводителѣ по Крыму Г. Москвича /сохранившемуся у меня и понынѣ/, было в 1912-м году напечатано слѣдующее: «Прежде чѣм перейти к описанiю Евпаторiи необходимо сказать нѣсколько слов о новой части города, или вѣрнѣе, Новом Городѣ, возникшем с американской быстротой, благодаря прозорливости, энергiи и настойчивости Городского Головы С. Дувана. Город этот – минiатюрная копiя благоустроенных европейских городов, сказочно вырос на запущенном пустырѣ между «Старѣющим» городом и дачами. В разгарѣ земельной горячки Г. Дуван отправился в Петербург и буквально за безцѣнок – около 10.000 рублей – прiобрѣл для города пустырь неумѣстно втесавшiйся и обезцѣнивавшiй городскiя земли. Пустырь этот был быстро разбит на участки и … свыше 400.000 рублей были наградой городу за талантливый ход его Головы. Тому-же г. Дувану город обязан постройкой изящного зданiя театра, который высится среди прекрасных новых зданiй созданного по американски города. И какой провинцiей кажется теперь старая Евпаторiя сравнительно с новой. Тот же С. Дуван выстроил на свой счет красивѣйшее зданiе библiотеки в ознаменованiе реформы Императора Александра II – 19-го февраля, пожертвовав на это 20.000 рублей»…

Тут я сдѣлаю маленькое отступленiе, разсказав кое что о «умном» докторѣ Антоновѣ, о котором я уже упоминал. Он при обсужденiи в Думѣ моего предложенiя о постройкѣ театра на загородном участкѣ заявил, что это безумiе и что никто туда в театр не пойдет, ибо там могут напасть разбойники и что никто на новых участках строиться не станет. А сам один из первых прiобрѣл участок вблизи театра[10], построил дом, в коем и поселился. И еще маленькiй эпизод из его нелѣпых выступлѣнiй.

Как «городовой», т.е. полицейскiй врач, он получал казенное жалованiе всего в 300 рублей в мѣсяц. Я же на одном из первых засѣданiй Думы, желая ему помочь, провел вопрос о зачисленiи его вторым городским санитарным врачом на жалованiи в 1000 рублей в месяц. Это не помѣшало ему, однако, постоянно будировать, подчеркивая, что как городовой врач, он от Управы не зависит. И вот однажды я получаю от него написанное на оффицiальном бланкѣ городского врача слѣдующее предложенiе: «Осматривая городскiя купальни, я обнаружил в них человѣческiе экскременты, ввиду чего прошу Городского Голову сдѣлать соотвѣтствующее распоряженiе об их очисткѣ. Городовой врач Антонов».

В отвѣт на это, я написал ему на бланкѣ Городского Головы нижеслѣдующее:

«Городовой врач Антонов сообщил мнѣ об обнаруженiи им в городских купальнях нечистот. Предлагаю санитарному врачу Антонову немедленно принять мѣры к их удаленiю. Гор. Голова Дуван».

Ошеломленный таким оборотом дѣла, он помчался к моему другу Директору Гимназiи Самко подѣлиться с ним своими впечатлѣнiями от полученнаго предписанiя. «Вы подумайте, какой умный этот Дуван», говорит он. – А Вы зачѣм продолжаете глупить, – отвечает ему Самко, если знаете, что он умнѣе Вас…


[1] Пётр Христанович Шванебах (1848 – 1908) – крупный чиновник и государственный деятель Российской империи, Государственный контролёр России (1906 – 1907).

[2] Расслабленный, немощный, впавший в слабоумие человек.

[3] Граф Владимир Николаевич Коковцо(е)в (1853 – 1943) – Министр финансов (1904-1905, 1906-1914) председатель Совета министров Российской империи (1911-1914)

[4] Здание построено в 1887 г. архитекторами Фельнером и Гельмером в стиле нового венского барокко. Интерьер зрительного зала стилизован под архитектурупозднего французского рококо. Театр известен уникальной акустикой. Ныне в здании работает  Одесский национальный академический театр оперы и балета.

[5] Здание сооружено  в 1898 г. на Николаевской площади архитекторами Е.П. Брадтманоа и Г. П. Шлейфером для театра «Товарищество драматических артистов» Н. Соловца. Зал театра оформлен в стиле рококо. Сейчас здесь находится Национальный академический драматический театр имени И. Франко.

[6]  Вместимость евпаторийского театра к моменту его ввода в эксплуатацию в 1910 г. составляла 630 мест.

[7] М.Г. Савина (1854 – 1915) – ведущая актриса Александринского театра, председатель Русского театрального общества.

[8]  Петербургские актёры были далеко не единственными постояльцами дувановских виллы «Кармен» и дачи «Мечта». В разное время здесь останавливались и гостили многие видные представители отечественной интеллигенции, военные, общественные деятели. Самым значительным и известным было посещении дачи «Мечта» Императором Николаем II 16 мая 1916 г. В 1915 г. С. Дуван назначен заведующим «Приморским» санаторием, превращённым в госпиталь Императрицы Александры Фёдоровны для русских воинов. Многих из офицеров, проходивших лечение в этом заведении, С.Дуван принимал на своей вилле. Так, один из известных участников белого движения, царский генерал И.И. Беляев, находившийся в Евпатории на излечении, в своих воспоминаниях писал: «Пребывание наше в Крыму было сказкой. Дуван, подаривший эту санаторию Императрице (И. Беляев здесь допускает ошибку – санаторий Приморский никогда ему не принадлежал. Он построен в1905 г. Владелец – петербургский художник Н. Д. Лосев), делал всё возможное, чтобы развлечь и успокоить своих гостей. После спектаклей мы ездили к нему в именье, катались под парусом по лазурным волнам Чёрного моря…» (Беляев И. Где вера и любовь не продаются. СПб.: Питер, 2015. – С. 287).

[9] Константин Александрович Варламов (1848 – 1915) – заслуженный артист Императорских театров. Его именем были названы папиросы «Дядя Костя»

[10] Участок приобретён не самим К. Антоновым, а его супругой – П. К. Антоновой, дочерью французского консула К. Мартена. На участке по проекту городского архитектора А. Генриха возведён двухэтажный особняк. Сейчас в нём расположен евпаторийский психоневрологический диспансер (ул. Гоголя, 18).

Все части здесь.

Приятный подарок

В феврале 2021 года Регина Ушатая из Симферополя передала в Музей истории, культуры и религии крымских караимов-тюрок имени Тамары Ормели открытое письмо (почтовую карточку) Всемирного почтового союза России с изображением артиста Московского художественного театра С.Л. Кузнецова в роли Кота в «Синей птице» М. Метерлинка.

Для нас карточка ценна тем, что была написана Ваней Синани своей сестре Насте в апреле 1909 года и отправлена из Санкт-Петербурга в Симферополь на адрес их мамы – А.О. Синани, ул. Екатерининская, дом Папе. В нескольких строках сообщается, что автор пойдёт на спектакль, что здоров, пусть мама не беспокоится.

Ул. Екатерининская в Симферополе сейчас именуется ул. Карла Маркса. Доходный дом Фридриха Попе, построенный во второй половине XIX века сохранился (№ 6).

Автор послания, вероятнее всего, крымский караим Захарий Осипович Синани. Он родился в Армянском Базаре. В 1907 году окончил гимназию в Симферополе, а затем – юридический факультет Петербургского университета. В детстве ушиб колено, что привело к развитию костного туберкулеза и ампутации ноги. Несмотря на инвалидность, вёл активный образ жизни. Близкие называли его дядя Ваня. Участвовал в социал-демократическом движении учащихся Крыма.

Один из организаторов и авторов журнала учащихся «Первый луч» (издавался в Симферополе), где печатался под псевдонимами Ив. Захарьев и З. Иванов. В этом журнале опубликованы его статьи: «Первое мая» (1906, №1, с.7-9); «Политика и учащиеся» (1906, №2, с.21-22); «Библиография, от редакции» (там же, с.28-30); «Кто виноват?» (1906, №5, с.8-11); стихотворение – «Чей стон наполняет Россию?» (1906, №2, с.15) и т.д.

Долгое время работал юристом в «Крымсоюзе» (система потребительской кооперации). Большую часть жизни Захарий Осипович Синани прожил один в Симферополе, тесно общаясь с сестрой Настей и братом Вениамином (он же дядя Миша для родных – известный врач в Крыму), а также с друзьями.

Был крупным знатоком академической книги России. Очень любил детей и писал для них стихи и рассказы. Хорошо знал историю, традиции и обычаи караев. Первый создал караимско-русский и русско-караимский словарь разговорного языка, который удалось издать лишь в 2007 году.

Выражаем искреннюю признательность Р. Ушатой за дар Музею. Благодарим всех, кто помогает нашему неформальному музею сохранить память о крымских караимах, историю и культуру.

А. Полканова

Сто пятьдесят лет со дня рождения Семёна Дувана

Семён Дуван

8 апреля исполнилось 150 лет со дня рождения выдающегося человека – Семёна Дувана. Его имя неразрывно и навсегда связано с Евпаторией. О нём, человеке амбициозном и смелом, созидающем и неравнодушномй к проблемам родного края, всегда будет помнить караимское сообщество. На посту городского головы Евпатории Семён Эзрович смог задать колоссальный темп развития провинциальному городку, начав его преобразование в курорт мирового уровня.

Общественная организация «Региональная национально-культурная автономия крымских караимов Республики Крым» планировала отметить день рождения нашего выдающегося соплеменника рядом мероприятий: научно-практической конференцией, выпуском брошюры и посещением «дувановских мест» в Евпатории. К сожалению, ситуация с распространением коронавирусной инфекции внесла коррективы в наши планы. Но мы всё же надеемся провести запланированные мероприятия чуть позже в этом году.

С. Дуван и С. Шапшал в Евпатории, 1915-16 гг.

Здесь мы лишь напомним о некоторых добрых, важных и значимых делах С. Дувана.

Семён Эзравич Дуван (1870–1957) – Городской Голова Евпатории в 1906–1910 и в 1915–1917 годах.

С 1898 года он гласный Евпаторийской Думы, с 22 мая 1902 года по 18 апреля 1906 года – член Городской Управы.

26 сентября 1911 и 5 января 1912 избирался председателем Земской уездной управы

19 января 1913 года С. Дуван был избран в действительные члены Таврической учёной архивной комиссии, состоящей из известных в России учёных и общественных деятелей.

На выборах гахана Таврического и Одесского Караимского духовного правления 8 октября 1912 года С. Дувану была оказана честь быть председателем собрания депутатов от караимских общин.

С 1906 года неоднократно избирался гласным Евпаторийского уездного Земского Собрания, почётным попечителем мужской гимназии, попечителем Евпаторийской земской больницы, попечителем Евпаторийской школы-санатория для глухонемых, с 1907 года – председателем попечительского совета женской гимназии, одним из трёх губернских земских гласных от Евпатории (1909–1912, 1915–1917), с 1902 года – директором Евпаторийского тюремного комитета, с 1904 года – членом Таврического отдела Российского Общества Красного Креста, почётным мировым судьей (1911–1917), членом раскладочного присутствия (1905–1909), с 1914 года – председателем Евпаторийского уездного комитета помощи раненым воинам, с 1916 года председателем библиотечного совета.

В браке с Саррой Дуван (урожденная Кальфа), имел пять детей: трех сыновей (Иосифа, Сергея и Бориса) и двух дочерей (Анну и Лизу, в замужестве Будо и Гелелович).

Отец Семёна Дувана – Эзра Дуван (1844–1906) вёл активную общественную деятельность: был гласным Евпаторийского и Губернского Земских Собраний, постоянно избирался в Городскую Думу, состоял членом уездного Врачебного совета, почётным мировым судьёй, почётным попечителем мужской и председателем попечительского совета женской гимназий. Использовал личные средства для постоянно возникающих общественных нужд. По словам протоиерея Павла Тиховинского, «Не было ни одного просветительского и благотворительного учреждения, где бы он (Э. Дуван) не был почётным членом, где бы он не приносил пользу». После смерти оставил Евпатории около 50 тысяч рублей благотворительного капитала для помощи беднейшему населению города.

Для увековечивания памяти Э. Дувана была построена богадельня его имени для престарелых без различия национальности и вероисповедания. Она была открыта 23 октября 1911 г.

Мать С. Дувана – Бича (Биче) Бабович – дочь первого Таврического и Одесского гахана крымских караимов, духовного и светского главы народа в Российской Империи – Симы Бабовича. С. Бабович дважды удостаивался аудиенций с Императорами: с Александром I в 1825 году в Евпатории и в 1837 году с Николаем I и императрицей Александрой Фёдоровной в Бахчисарае, Джуфт Кале.

Театр в Евпатории

Здание городского театра, построенное в 1908–1910 годах по проекту А. Генриха и П. Сеферова, стало точкой отсчёта развития нового города. Незаселёенная окраина, пустырь от высохшего солёного озера, на котором был построен театр, сегодня – центр города. Потом ещё долгие десятилетия Евпатория застраивалась по плану, который разрабатывался и утверждался при городском голове С. Дуване.

В основной фонд на строительство театра внёс 25 тыс. рублей потомственный почётный гражданин М. Сарач. Он же предложил в 1901 году построить театр в городе. Неизвестно, как долго дискутировался бы театральный вопрос, если бы не состоявшееся 3 мая 1906 года назначение на должность городского головы С. Дувана. Именно благодаря его стараниям город получил «казённый» участок под строительство театра, сквера и квартала с дачами. Разрешение на продажу участка Городской Думе С. Дуван выхлопотал в Санкт-Петербурге лично.

Евпаторийский театр был назван красивейшим после Одесского на юге России, и одним из лучших по архитектуре, по внутреннему устройству и акустике. Строительство театра дало толчок развитию культурной жизни города. Евпаторию в качестве места для отдыха, для строительства дач и летних домов выбирали аристократы всей России. В разные годы в городском театре выступали Ф. Шаляпин, Л. Собинов, Е. Вахтангов, О. Книппер-Чехова, В. Норейка. Сегодня здесь также выступают театральные коллективы.

Дача «Мечта»

Дача «Мечта» была построена С. Дуваном на прибрежной территории Евпатории в 1902 году. Это ещё один успешный проект по благоустройству города. Ранее здесь был полностью засыпанный наносным песком с берега моря пустырь. С. Дуван предложил городской Думе распродать участки на этом пустыре на льготных условиях с обязательством от владельца засадить и застроить каждый участок по указаниям, выработанным управой. Город со своей стороны обязывался провести и осветить улицы. Несмотря на критику, предложение Дувана было принято, участки быстро распроданы, а на их месте выросли великолепные фруктовые и виноградные сады, гостиницы, пансионаты, санатории и частные виллы. На каждом участке вырыли артезианские колодцы, способствовавшие развитию садов.

Скептики высмеивали затею С. Дувана, говоря, что он бросает деньги в песок. В угоду им городской голова назвал сначала свою дачу «Приятное заблуждение», вскоре переименовав на «Мечта».

16 (29) мая 1916 года на даче останавливался император Николай II с семьёй.

«Дача имеет вид одноэтажного особняка с характерной для евпаторийских построек прямоугольной башенкой с двумя балконами на море. Кругом разбит великолепный сад с массой зелени… Фасад постройки обращён к морю, обнесён железной массивной решёткой оригинального рисунка. От железной калитки идёт открытая галерейка к береговой беседке-купальне».

В знак признательности за бескорыстные труды Евпаторийская Дума единогласно постановила 17 апреля 1907 года «назвать именем С. Дувана сквер, в котором будет построен театр, и улицу, проходящую мимо санатория от сквера к берегу моря». Такие прижизненные почести были оказаны в истории Евпатории впервые.

В числе заслуг С. Дувана перед городом открытие в 1914 году трамвайных линий (одноколейка сохранилась до сегодняшнего дня), бурение артезианских скважин для улучшения водоснабжения города, строительство городских мостовых, организация музея, электрическая станция, снабжающая город освещением, телефонная сеть, обслуживающая город и соединяющая Евпаторию с Саками и Симферополем, постройка публичная библиотеки им. Императора Александра II.

Строительство библиотеки осуществлялось по инициативе и, в том числе, на личные средства С. Дувана, по проекту архитектора П. Сеферова с 1912 по 1914 годы. Библиотека была открыта и освящена 14 июля 1916 года. В формировании книжного фонда библиотеки, кроме С. Дувана (подарил 500 собственных книг), приняли участие Б. Казас, П. и Л. Сеферовы, Д. Васильев, М. Шаргородский, И. Коптев и др. Ныне здесь читальный зал Центральной городской библиотеки им. А. Пушкина.

16 апреля 1915 года С. Дуван в должности председателя Земской управы был удостоен аудиенции императрицы, и преподнёс ей альбом с видами Евпатории. Его появление в Царском Селе было вызвано тем, что Александра Фёдоровна для организации военного лазарета остановила свой выбор на Евпатории. В тот же день она отписала супругу в Севастополь: «Там есть грязи, солнце, море, песочные ванны, Цандеровский институт, электричество, водяное лечение, сад и пляж поблизости. 170 человек, а зимой 75 – это великолепно. Я хочу попросить Дувана, который там выстроил театр, улицы и т. д. быть зав. хоз.».

Вскоре, в 1915 году С. Дуван был назначен заведующим Приморским санаторием, позже превращённым в госпиталь им. Александры Фёдоровны для раненных воинов (фронтов Первой Мировой войны).

16 мая 1916 года Николай II с семейством посетил достопримечательности уездного города, в том числе караимские кенаса. В санатории им. Александры Фёдоровны государь вручил награды выздоравливающим воинам, прогулялся пешком по Дувановской улице к морю. Вторую половину дня августейшие особы провели на даче С. Дувана «Мечта».

Фрейлина её величества А. Вырубова так описывает события того дня: «Встреча в Евпатории была одной из самых красивых. Толпа инородцев, татар, караимов в национальных костюмах, вся площадь перед собором – один сплошной ковёр розанов. И всё это залито южным солнцем. Утро Их Величество посвятили разъездам по церквям, санаториям и лазаретам, днём же приехали ко мне и остались до вечера (на дачу «Мечта»); гуляли по берегу моря, сидели на песке и пили чай на балконе. К чаю местные караимы и татары прислали всевозможные сладости и фрукты. Любопытная толпа, которая всё время не расходилась, не дала Государю выкупаться в море, чем он был очень недоволен. Наследник выстроил крепость на берегу, которую местные гимназисты обнесли после забором и оберегали как святыню».

Доходній дом Дувана

Доходный дом С. Дувана был построен в 1908 году по проекту архитектора П. Сеферова. Здание – прекрасный образец архитектуры модерна. До сегодняшнего дня дом сохранил свой исторический вид, особенно лицевая сторона, направленная к морю. Здание не потеряло изящества и своей первозданной красоты, и по праву считается одной из ярких достопримечательностей Евпатории. Сегодня это – жилой дом.

Семья С. Дувана проживала по соседству, в доме, расположенном во дворе Доходного дома. Скромное одноэтажное здание сегодня также является жилым домом.

За свою общественную и государственную деятельность С. Дуван был награждён орденами Св. Анны 2 и 3 степени, Св. Владимира 4 степени, медалью Российского Общества Красного Креста, Романовским знаком отличия 2 степени, а королём эллинов Георгием I ему был пожалован серебряный крест Греческого королевского ордена Св. Спасителя за ассигнование Думой под его председательством пяти тысяч рублей на строительство греческой Свято-Ильинской церкви в Евпатории. Российский Император разрешил принять эту награду. В знак благодарности Дуван пожертвовал строительному комитету указанного храма 400 рублей наличными и роскошную бронзовую люстру стоимостью 500 рублей.

            В 1911 году рядом с морем была построена дача «Кармен». Внаём сдавались комнаты. Дача состояла из недорогих однокомнатных номеров для отдыхающих со скромным достатком. Однако расположение на набережной и вид на море делали её особо привлекательной. В настоящее время дача является одним из корпусов санатория «Приморский».

В годы пребывания С. Дувана на должности Городского Головы бюджет Евпатории вырос в пять раз (!), неузнаваемо преобразился город, превращаясь в курорт европейского уровня. Таких стремительных темпов экономического развития, градостроительства Евпатория не знала ни до, ни после.

С. Дуван был одним из самых знаменитых, ярких представителей караимского народа. Многие из его личных черт соответствовали национальной ментальности: почвенность, деловая хватка, склонность к благотворительности и т. д. 

С. Дуван вынужденно покинул родной город летом 1918 года. Он не преставал думать о своих соплеменниках и эмиграции. В 1938 году во Франции, являясь одним из признанных лидеров караимской эмиграционной общины, он, заручившись поддержкой Русского эмигрантского Бюро, религиозных и других организаций, посетил Берлин. Им были направлены два обращения на имя министра внутренних дел по вопросу определения статуса караимов в фашистской Германии. С. Дуван предпринял и ряд других действий. В итоге официальный ответ Рейхсдепартамента по генеалогическим исследованиям, удостоверял, что германскими властями караимы не отождествляются по этническим признакам с семитами. Официальное «разъяснение», полученное С. Дуваном 5 января 1939 года имело большое значение для окончательного решения вопроса этнической идентификации Крымских караимов в дальнейшем. Оно в немалой степени способствовало тому, что караимы были избавлены в годы  2-й Мировой и Отечественной войн от геноцида по этническому признаку на оккупированных фашистами территориях.

В завещании, составленном в июне 1950 года, в лучших национальных караимских традициях с заботой об обездоленных С. Дуван писал о своём большом желании, «чтобы на вилле “Кармен” в Евпатории было устроено образцовое общежитие, с пожизненным содержанием для стариков, исключая французов и караимов, народов богатых и в призрении кем-либо из соплеменников не нуждающихся»…

К счастью или сожалению, Дуван не знал, насколько сильно революции и Великая Отечественная война повлияли на уклад жизни всего караимского народа…

Остаётся лишь надеяться, что современные общественные и государственные деятели в своих планах и свершениях будут брать пример с таких достойных личностей как Семён Дуван.

Владимир Кропотов, Наталья Кропотова (Культе), Евпатория.

По книгам М. Кутайсовой, В. Кутайсова «Дуван С.Э. Я люблю Евпаторию» (2013), М. Кутайсовой «Евпатория. Ретроальбом» (2008), А. Полкановой «Историко-культурное наследие крымских караимов» (2016).