Леви и Когены у крымских караимов.

В вопросе этнического происхождения крымских караимов все доводы, могущие верно решить этот вопрос, как-то: данные антропологии, языка, этнографии, истории и археологии говорят за их тюркское происхождение. Но, в разрез всему этому, единственным доводом, не укладывающимся в тюркское происхождение караимов, является наличие у них по настоящее время фамилий Леви и Коген*, либо двойных фамилий с этими компонентами. Последнее до сих пор объясняется тем, что предки носителей этих фамилий происходят от израильского колена Левитов и Когенов, прародителями которого был библейский Аарон.

            Колено Левитов и Когенов в древнем Израиле являлось кастой, только из которой могли происходить священнослужители. Поэтому этот довод, хотя и единственный, служил основанием для утверждения семитического происхождения караимов.

            Такой точки зрения держался и выдающийся караимский учёный с высшим европейским образованием, И. И. Казас. Так, в подробном ответе на запрос о караимах академика Франции Де-Бая, он писал: «Но в пользу семитического происхождения караимов говорит то обстоятельство, что среди них в настоящее время находятся левиты и когены, потомки Аарона, а они могли быть среди народа, ведущего свой род от древних израильтян» (Жур. «Караимская жизнь», издание Москва, 1910 г., Книга № 3-4., стр. 48, статья «Общие заметки о караимах»).

            Итак, фамилии караимов Леви и Коген, или как компонент в двойных фамилиях каримов, как кость в горле их тюркского происхождения.             Я обратила внимание, что в этих двойных фамилиях вторая их часть представляет какую-либо обычную тюркскую фамилию караимов. Так, я знакома с Коген-Оксюз, в Евпатории есть врач Коген-Пембек, всем известен Севастопольский газзан, автор книги «История возникновения караимизма» Т. С. Леви-Бабович. В Караимско-русско-польском словаре (Издание «Русский язык», Москва, 1974 г.) в разделе «фамилии караимов» помимо Коген и Леви приведены ещё Леви-Балакай, Леви-Боденэ, Леви-Ялпачик. В статье д-ра С. Вайсенберга (антрополог) в статье «Фамилии караимов и крымчаков» (Журнал «Еврейская старина» 1913 г.) говорится, что компоненты Леви и Коген придавались священнослужителям и лицам, имеющим заслуги в области религии, и что они передавались

по наследству. Но некоторые из носителей этих двойных фамилий, оставляя за собой её престижную часть — духовное звание, вторую её часть отбрасывали. Так появились фамилии собственно Леви и Коген.

            В Караимско-русско-польском словаре многие трактуемые им слова имеют указание из какого языка они заимствованы. Из этих сведений мною установлено, что терминология связанная с религией караимов, заимствована из древнееврейского языка. Ясно, что она была воспринята тюрками одновременно с принятием ими учения Ветхозаветной Библии. Так, к примеру, из того же словаря выписываю подряд на первую букву «А» слова, заимствованные из древнееврейского языка: Аван — грех, Адонай — Бог, Авода — служба, Аводасы таньрининь — служение Богу, Адам — человек, Ачерет Шевин — седьмой день Пасхи, Амен — Аминь, тоже: Габбай — казначей общины, Газзан — священник, Гехал — алтарь, Духан — Аналой и много других. Все они религиозного значения. Таким же путём пришли к тюркам — караимам (тогда ещё только Ветхозаветникам) и слова Леви и Коген, как звания священнослужителей. Так что караимские Леви и Когены не потомки израильского колена Левитов и Когенов, а потомки тюркских священнослужителей. Поэтому ссылка И.И.Казаса на их израильское происхождение — ошибочна.

            Таким образом, этот единственный довод в пользу семитического происхождение караимов отпал, и теория их тюркского происхождения утвердилась на все 100 %.

            То, что сказано здесь о Леви и Когенах находит полное подтверждение в надгробной надписи на памятнике, открытом археологом А.С.Фирковичем в его книге «Авне зиккарон» — «Памятные камни», изданной им в 1872 г. на древнееврейском языке (она за № 27 списка памятников кладбища Мангуп Кале) следующего содержания: «… Эльягу Леви, сын р. Хизкия Леви сына р. Элия Леви из земли прозелитов хазаров 5116 г. Д.Е.Д.Б.С.В.У.Ж.». В переводе на н.э. это — 1356 г. Р.Х. Последние буквы представляют сокращение эвлогии «Да его душа будет связана в узле жизни».

            Из этой надписи беспрекословно следует, что погребённый в этой могиле Эльягу Леви, как и его предки: отец и дед Леви были не израильтянами, а хазарами.

            Эта эпитафия в несколько слов отвечает и на вопрос о государственной религии хазар: был ли это по реформе кагана Обадьи 809 года, талмудизм, как это утверждают столь крупные учёные, как Артамонов и Плетнёва, а за ними и другие, или исповедание только Ветхого завета, а в последствии — караимизма? Данные этой эпитафии этот вопрос решает в пользу последнего: Эта могила находится на караимском кладбище Мангуп-Кале, где более двухсот лет находился хазарский гарнизон. Она, как и все могилы караимских кладбищ ориентирована на юг, а не на восток, как это у талмудистов.

            Вообще не могу не сказать здесь хоть несколько слов о крайней необходимости издания русского перевода книги археолога Фирковича «Авне зиккарон», изданной им на древнееврейском языке в 1872 г.


*     У караев есть и фамилии созвучные, но иногда неправомерно отождествляемые с Коген. Это Каган (верховный правитель) и Кеген (название тюркского племени).Известны имена Леви и Коген у караев.

Кушуль С. И.

Крымские караимы-тюрки в жизни и творчестве В. В. Набокова.

Крымские караимы и Кале неоднократно упоминаются в творчестве выдающегося писателя Владимира Владимировича Набокова, известного всему миру своей эпатажной «Лолитой» и пронесённым через всю жизнь профессиональным увлечением энтомологией.

О караимах Набоков знал не понаслышке. Он жил в Крыму, посещал Джуфт Кале. Его отец был министром юстиции в Крымском правительстве, которое в 1918–1919 годах возглавлял известный общественный и государственный деятель, депутат Государственной Думы России двух созывов, основатель Таврического университета, караим С. С. Крым (1867–1936). Позже, уже в эмиграции, писатель поддерживал с ним дружеские отношения. А в 1923 году С. С. Крым в трудную минуту поддержал молодого писателя, находившегося в состоянии глубокого душевного кризиса после гибели отца и неудачного сватовства к Светлане Зиверт, и пригласил его в поместье недалеко от Тулона, где Набоков отвлёкся от своих переживаний.

Владимир Владимирович родился в 1899 году в Петербурге. Его отец, Владимир Дмитриевич, был состоятельным человеком, известным политическим деятелем (в 1917 году он стал министром Временного правительства, а в 1918 – возглавил министерство в правительстве Крыма). После Октябрьской революции Владимир Дмитриевич отправил свою семью из Петербурга в Крым, где будущий знаменитый писатель находился с 1917 до 1919 года. Когда Набоковы жили в Гаспре в имении графини Паниной, Владимир Владимирович много путешествовал по Крыму, он побывал в Бахчисарае и Джуфт Кале, о чём позже написал в своей поэме «Крым». 15 апреля 1919 года, спасаясь от Красной Армии, семья Набоковых из Севастополя на корабле навсегда покидает Россию.

Поэму «Крым» юный поэт закончил в эмиграции в июне 1920 года. Приведём отрывок из этого произведения:

Любил я странствовать по Крыму...
Бахчисарая тополя 
встают навстречу пилигриму, 
слегка верхами шевеля; 
в кофейне маленькой, туманной, 
эстампы английские странно 
со стен засаленных глядят, 
лет полтораста им – и боле: 
бои былые – тучи, поле 
и куртки красные солдат.

И посетил я по дороге 
чертог увядший. Лунный луч 
белел на каменном пороге.
В сенях воздушных капал ключ
очарованья, ключ печали, 
и сказки вечные журчали 
в ночной прозрачной тишине, 
и звезды сыпались над садом. 
Вдруг Пушкин встал со мною рядом 
и ясно улыбнулся мне...

О, грёза, где мы ни бродили!
Там дни сменялись, как стихи... 
Баюкал ветер, а будили 
в цветущих селах петухи.
Я видел мёртвый город: ямы 
былых темниц, глухие храмы, 
безмолвный холм Чуфуткалэ... 
Небес я видел блеск блаженный, 
кремнистый путь, и скит смиренный, 
и кельи древние в скале.

На перевале отдалённом 
приют – старик полуслепой 
мне предложил, с поклоном сонным.
Я утомлён был. Над тропой 
сгущались душные потёмки; 
в плечо впивался мне котомки 
линючий, узкий ремешок;
к тому ж над лысиною горной 
повисла туча, словно чёрный, 
набухший, бархатный мешок.

И тучу, полную жемчужин,
проткнула с хохотом гроза, 
и был уютен малый ужин 
в татарской хижине: буза, 
черешни, пресный сыр овечий... 
Темнело. Тающие свечи 
на круглом низеньком столе, 
покрытом пёстрой скатерёткой, 
мерцали ласково и кротко 
в пахучей, тёплой полумгле.

Совершенно очевидно, что упоминаемые здесь «глухие храмы» – это две караимские кенасы, являющиеся одними из главных достопримечательностей Джуфт Кале.

В 1977 году была опубликована книга Эндрю Филда (Andrew Field «Nabokov: His Life in Part»), в которой приведено интервью, взятое автором у В. В. Набокова и его супруги в 1960-е годы. Разговор зашёл и о крымских караимах. Владимир Владимирович, хорошо зная предмет, говорит Филду, что у караимов нет «еврейской крови». Он отмечает, что многие караимы носят «татарскую одежду» и выглядят совсем как татары. Когда речь зашла о караимской религии, на помощь Набокову приходит жена, которая уточняет, что караимы, в отличие от иудеев, не принимают Талмуд.

В своём романе «Ада» (1969 год) Набоков снова возвращается к караимской теме, показывая свои знания о происхождении и обычаях этого народа.

Главный герой романа по имени Ван в 1887 году выступает в лондонском театре с эксцентрическим номером. Вот что пишет автор в тридцатой главе первой части романа:

«В последнем турне Вана его номер завершался танго, для которого он получил партнёршу, кабареточную танцорку из Крыма в коротком искрящемся платье с низким вырезом на спине…

Хрупкая, рыжая “Рита” (подлинного её имени он так и не узнал), хорошенькая караимка из Чуфуткалэ,где, как она ностальгически рассказывала, распускается меж голых скал жёлтый кизил, обладала странным сходством с Люсеттой, какой та должна была стать лет десять спустя. Танцуя, Ван видел лишь её серебристые туфельки, кружившие, проворно переступавшие в такт движеньям его ладоней. Он навёрстывал упущенное на репетициях и однажды вечером заикнулся о любовном свидании, но услышал в ответ гневную отповедь, – она сказала, что без ума от мужа…»

В этом коротком фрагменте романа В. В. Набоков умудрился поведать всему миру (роман написан на английском языке) и о любви караимов к своей родине, и о красоте караимских женщин, и об их традиционной верности своим мужьям.

В сорок второй главе первой части «Ады» писатель снова затрагивает караимскую тему и касается вопроса этногенеза крымских караимов. Он описывает сражение времён Крымской войны, в котором был ранен лейтенант армии интервентов Перси де Прей:

«Во время стычки с хазарскими партизанами в ущелье близ ChewFootCalais (как произносят американские солдаты “Чуфуткалэ”, название укреплённой скалы) Перси прострелили бедро».

Как видим, здесь Набоков однозначно говорит о хазарских корнях крымских караимов.

Совершенно очевидно, что упоминаемые здесь «глухие храмы» – это две караимские кенасы, являющиеся одними из главных достопримечательностей Джуфт Кале.

В 1977 году была опубликована книга Эндрю Филда (Andrew Field «Nabokov: His Life in Part»), в которой приведено интервью, взятое автором у В. В. Набокова и его супруги в 1960-е годы. Разговор зашёл и о крымских караимах. Владимир Владимирович, хорошо зная предмет, говорит Филду, что у караимов нет «еврейской крови». Он отмечает, что многие караимы носят «татарскую одежду» и выглядят совсем как татары. Когда речь зашла о караимской религии, на помощь Набокову приходит жена, которая уточняет, что караимы, в отличие от иудеев, не принимают Талмуд.

В своём романе «Ада» (1969 год) Набоков снова возвращается к караимской теме, показывая свои знания о происхождении и обычаях этого народа.

Главный герой романа по имени Ван в 1887 году выступает в лондонском театре с эксцентрическим номером. Вот что пишет автор в тридцатой главе первой части романа:

«В последнем турне Вана его номер завершался танго, для которого он получил партнёршу, кабареточную танцорку из Крыма в коротком искрящемся платье с низким вырезом на спине…

Хрупкая, рыжая “Рита” (подлинного её имени он так и не узнал), хорошенькая караимка из Чуфуткалэ,где, как она ностальгически рассказывала, распускается меж голых скал жёлтый кизил, обладала странным сходством с Люсеттой, какой та должна была стать лет десять спустя. Танцуя, Ван видел лишь её серебристые туфельки, кружившие, проворно переступавшие в такт движеньям его ладоней. Он навёрстывал упущенное на репетициях и однажды вечером заикнулся о любовном свидании, но услышал в ответ гневную отповедь, – она сказала, что без ума от мужа…»

В этом коротком фрагменте романа В. В. Набоков умудрился поведать всему миру (роман написан на английском языке) и о любви караимов к своей родине, и о красоте караимских женщин, и об их традиционной верности своим мужьям.

В сорок второй главе первой части «Ады» писатель снова затрагивает караимскую тему и касается вопроса этногенеза крымских караимов. Он описывает сражение времён Крымской войны, в котором был ранен лейтенант армии интервентов Перси де Прей:

«Во время стычки с хазарскими партизанами в ущелье близ ChewFootCalais (как произносят американские солдаты “Чуфуткалэ”, название укреплённой скалы) Перси прострелили бедро».

Как видим, здесь Набоков однозначно говорит о хазарских корнях крымских караимов.

Эту небольшую статью хочется закончить последними строфами уже упомянутой выше поэмы «Крым», в которой поэт отмечает райскую красоту нашего полуострова:

О, заколдованный, о, дальний 
воспоминаний уголок
Внизу, над морем, цвет миндальный, 
как нежно-розовый дымок, 
и за поляною поляна, 
и кедры мощные Ливана, 
аллей пленительная мгла 
(приют любви моей туманной!), 
и кипарис благоуханный, 
и восковая мушмула...

Меня те рощи позабыли...
В душе остался мне от них 
лишь тонкий слой цветочной пыли...
К закату листья дум моих 
при первом ветре обратятся, 
но если Богом мне простятся 
мечты ночей, ошибки дня, 
и буду я в раю небесном, 
он чем-то издавна известным 
повеет, верно, на меня!

Набоков ушёл из жизни в 1977 году. Великий писатель пронёс через всю свою жизнь любовь к Крыму и его маленькому коренному народу – крымским караимам.

К.А. Ефетов.