Дневник Бориса Кокеная. Большего счастья не желал, как быть погребённым в Кале.

Балта Тиймэз у Кале

О Б. Кокенае.

Дневник Кокеная.

Во время немецко-фашистких оккупантов мы, здесь в Ростове, не знали о жизни своих собратьев в Крыму, Польше и Литве, не смотря на то, что эти области тоже были заняты немцами. Только после их постепенного изгнания из пределов СССР мало-помалу начали получать отрывочные сведения из разных мест.

История же переживаний караимов Трок и Вильно видна из письма гахана караимов Хаджи Серайя Шапшала ко мне от 29/Х1-1944 года из Вильно. Вот некоторые выдержки из этого письма: «…Переходя теперь ко времени немецкого захвата нашего края, должен сказать, что они наделали здесь много бед, вели себя варварами. С большим усилием удалось мне отстоять наш музей (Караимский историко-этнографический музей, основанный трудами и средствами С. М. Шапшала), который они постановили непременно вывезти в Германию. Видя, что это мое детище, и что я с ним не расстанусь, они угрожали вывезти и меня, ибо видели, что другого специалиста им не найти, который бы сумел прочесть собранные в музее рукописи и объяснить значение каждого предмета в отдельности, не знаю уж как благодарить Бога, что и я и музей остались здесь на месте. Но это всё было в конце их владычества, а вначале они, не зная караимов, хотели причислить их к евреям и уже было распорядились в Троках прилепить караимам знак «У» для ношения на груди, заменённый впоследствии сионской звездой, носимой на груди и на спине, затем, конечно, поселить в гетто и в результате зверски убить, всех, не исключая и детей. Так они поступили с бедными евреями. До убиения их, они гнали их на работы, причём еврей со своими знаками на груди и спине не имел права ходить по тротуарам, а должен был шагать, как животное – лошадь или вол по мостовой. Мне стоило больших усилий доказать, что мы не евреи по крови и языку, а тюрки. Здесь очень помогло издание Академии Наук СССР «Список народностей СССР», где на с. 27 караимы под № 107 зачислены в отдел «Турков», впрочем, на это и Вы ссылались. Однако, не вполне этим удовлетворились, они спрашивали меня: вы – караимы считаете себя турками, так вас считают и в Советском Союзе, но турки-то в Истамбуле признают Вас? Хорошо, что у меня была книга турецкого профессора Хусейна Намык под названием «Турецкий мир», где каждой турецкой народности посвящены по нескольку страниц, и я понёс им эту книгу, где в конце, в алфавитном порядке, указаны все турецкие народности. Здесь они сами нашли на 179–180 с. и тогда уж, окончательно успокоившись, отослали эти материалы в Берлин, откуда подучился приказ пока не трогать караимов. Пока означало, что приедет комиссия производить антропологические измерения, анализ крови пр. Комиссия во главе с одним профессором прибыла, и измерения дали такие результаты, что они не стали производить анализа крови, и даже не исследовав всех караимов, тут же заявили местным властям, что караимы в 100% чистейший турецкий народ и только просили дать им материалы по караимскому языку. Мы им дали несколько брошюр, словарь караимско-польско-немецкий, и после всего этого Берлин оставил нас проживать на полноправных с местным населением основаниях… Как хорошо было бы нам встретиться здесь или в Крыму, куда меня очень уж тянет. Как-то всё чаще и чаще приходят на мысль слова из «Стансы» Пушкина:

И где мне смерть пошлет судьбина?…

И хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать,

Но ближе к милому пределу мне всё-б хотелось почивать!

Тут, конечно, играют роль и годы, а мне ведь уже идёт 72-й год – пора, конечно, думать и о смерти. Большего счастья не желал, как быть погребённым в Кале, где лежат и мой отец, и дед, и все мои предки! Но всё – в руках Божиих. Да хранит Вас Господь и воздаст Вам по заслугам! Искренне уважающий и преданный. Хаджи С. Шапшал».

Отец мой Я. М. Кокенай умер 23 августа с./ст. 1897 г., в Феодосии, родился в 1835 г. в Кале.

25 мая 1948 г. исполняется 75 лет со дня рождения гахана Хаджи Серая-ага Шапшала.

21 августа 1949 г. в воскресенье умерла моя жена Анна Ильинична из рода Софер 57 лет и похоронена 22.08 в Ростове на братском кладбище, где имеется отдельное кладбище для караимов.

Мой учитель Товья Семёнович Леви-Бобович умер в Каире 83 лет 25 июня 1956 г. и похоронен там 26 июня при огромном стечении народа народа и множества духовенства различных народов. Он занимал пост духовного главы караимов Египта – гахан-Баши. Один из последних представителей караимских ученых старой школы. Мир тебе, дорогой мой учитель!

Приезд С.М. Шапшала в Крым (1956).

15 мая 2021 года исполнилось сто лет со дня рождения замечательного человека, врача, зхнатока караимской культуры, хранителя народной памяти Лидии Александровны Ефетовой (Габай). Публикуем фрагмент её воспоминаний.

Спустя несколько десятков лет С.М. Шапшал решил вновь посетить Крым, побывать на родине, повидать родных, близких и друзей. Он приехал в Симферополь в сопровождении С.Н. Новицкой и поселился у своих племянников Шапшалов. Его встретили всеобщие любовь и уважение: наперебой приглашали многочисленные родственники, близкие и знакомые устраивали в честь Шапшала обеды и вечера. Так, его пригласили на вечер к моей тётушке А.А. Ефетовой, мать которой была урождённая Шапшал, а тётя приходилась ему внучатой племянницей. Естественно, собрались все родственники, включая и меня.

Прежде всего, поразила внешность Серайи Марковича: маститый старик высокого роста, с совершенно седой шевелюрой и бородой, с очень хорошей кожей (несмотря на 80 лет, у него было мало морщин), с румянцем на щеках и живыми ярко-голубыми глазами. Речь была по-восточному цветистой, с мягкими вкрадчивыми интонациями. Конечно, гость находился в центре внимания, что его нисколько не смущало. Держался свободно и с большим достоинством. Беседа была оживлённой и часто прерывалась весёлыми шутками и смехом. Все старались показать ему фотографии родных, почему-либо отсутствующих на вечере, и рассказать о них.

Одна из присутствующих дам показала фото своего сына с женой. На нём была изображена молодая, очень интересная женщина. Серайя Маркович вкрадчиво спросил: «А кто она урождённая?». Дама, поняв суть вопроса, сказала, что русская, но очень хорошая, обаятельная, добрая, внимательная, чуткая жена и любящая мать. Серайя Маркович чуть усмехнулся углами рта и сказал: «Я видел женщин очень многих национальностей, но лучше караимок я женщин не встречал».

Мою двоюродную сестру Т.М. Ефетову, которая тогда ещё не была замужем, он спросил: «Тусенька, за кого выйдешь замуж?». Она ответила: «Дядя, мне всё равно, был бы хороший человек». Вскоре она вышла замуж за караима, и Серайя Маркович подарил ей в качестве свадебного подарка старинную персидскую серьгу.

Серайя Маркович беззаветно любил и боготворил свой народ. Я в то время работала начмедом в Евпатории в детской больнице и раз в две недели приезжала на воскресенье в Симферополь повидаться с родными. В один из таких приездов к нам пришла племянница Серайи Марковича Мария Фёдоровна Шапшал. Она спросила, знаю ли я, где в Евпатории находится дом Карамана, и, если знаю, не могла бы проводить к нему дядю. Я ответила, что знаю и могла бы это сделать, но уезжаю очень рано, в шесть утра, так как в 8-30 надо быть на работе, а автобус идёт два часа. Мария Фёдоровна ответила, что их нисколько не смущает время, так как дядя встаёт рано, да и в автобусе будет не жарко.

На следующий день на автостанции встретились с Софьей Николаевной и Серайёй Марковичем. Их провожали племянники, меня — родные. Мы сели в автобус и покатили.

Автостанция в Евпатории находилась тогда недалеко от собора, откуда до дома Карамана было рукой подать.

Караман — давний хороший знакомый Серайи Марковича. В своё время он помог ему выбраться из Евпатории. Караман — прозвище, под которым он был знаком всей Евпатории. Настоящее его имя М.М. Кумыш-Кара. У него был хороший дом в несколько комнат в центре старого города, где Серайе Марковичу было удобно расположиться и где Софья Николаевна могла иметь отдельную комнату.

Сам Караман во время торговал на базаре всяким старым хламом: у него можно было найти всё — от гвоздя до школьного звонка. Мы прибыли в Евпаторию около восьми утра и через несколько минут стояли у парадных дверей дома Карамана. Позвонили. Минуты через две открыла двери жена Карамана Розочка. Её имя было Розалия Вениаминвна, но вся Евпатория её так называла иронически.

Увидев нас и сообразив, кто стоит перед ней, она мгновенно захлопнула дверь перед нашим носом, и мы остались на улице. Прошло минут пятнадцать. Мы недоуменно переглядывались друг с другом. Я стала нервничать, так как опаздывала на работу и не знала, что мне делать. Оставить двух пожилых людей на улице я не могла, увести их к себе тоже, потому что снимала крохотную комнатушку у старушки-караимки, где просто негде было ступить.

Серайя Маркович смотрел растерянно и недоуменно. Внезапно дверь отворилась и перед нами предстала Розочка. Но в каком виде! Она была похожа на витрину ювелирного магазина. На голове замысловатый головной убор. На груди несколько старинных серебряных брошей. На животе два караимских пояса с большими бляхами. Руки унизаны браслетами, пальцы — кольцами. В руках она держала на подносе хлеб, на нём солонку с солью. Она припрыгивала и пританцовывала вокруг Серайи Марковича, приговаривая: «Тенрика, Тенрика, добро пожаловать, милости просим!». Я еле сдерживалась от хохота. Серайя Маркович иронично улыбался в усы.

Я была рада благополучному окончанию этой эпопеи и побежала в больницу.

Но… Оказалось, всё это было только началом. В больницу я прибежала с опозданием, и сейчас же меня обступили сотрудники-караимы. А их было немало. Наш главврач — болгарин — хорошо относился к караимам, считал их очень честными и порядочными, благородными людьми, и поэтому при устройстве наработу к нему принадлежность к караимам являлась лучшей рекомендацией. Плотник, завхоз, дезинфектор и ряд врачей у него были караимы. Все они сгрудились вокруг меня и стали расспрашивать, правда ли, что в Симферополь приехал Шапшала, как он выглядит и не собирается ли в Евпаторию. Так как мне было строго-настрого заказано никому не говорить, что приехал Серайя Маркович, то я отвечала, что ничего не знаю, ничего не слышала и не видела.

Караман, как ни в чём не бывало, продолжал торговать на базаре, и все решили, что всё это необоснованные слухи.

Серайя Маркович свободно расхаживал по Евпатории, и никто его не узнавал. Он посещал знакомые места, купался в море, а плавал и нырял он как рыба, не смотря на свои годы, и наслаждался инкогнито. Но вот случилась беда. Через несколько дней заболела Софья Николаевна. У неё поднялась высокая температура, появились боли в животе. Серайя Маркович переволновался. Понадобилась медицинская помощь, и он вспомнил обо мне. Моя хозяйка, очень милая и благородная старушка, убирала и мыла пол, стоя на четвереньках, когда Серайя Маркович постучал в дверь. Она не расслышала. Тогда он приоткрыл дверь и вошёл. Увидев высокого незнакомого мужчину, она испугалась. Он заговорил с нею по-русски. Она очень плохо понимала и говорила по-русски, а когда волновалась, совсем ничего не понимала. Тогда он заговорил по-караимски, на её родном языке, что её очень удивило, а когда он объяснил, кто он такой, она совсем потеряла дар речи. Больше всего её взволновало то, что, войдя, он застал её в столь неприличной позе. Она быстро сбегала по коридору за Бибой [Бибуш – прим. редакции] Сараф (также племянницей Серайи Марковича), и они уже вместе его принимали.

Я вернулась домой к пяти часам, и моя хозяйка взволнованно, запинаясь, начала мне говорить, что он пришёл, он сказал и т.д. Но так как она роды [женский и мужской – прим. редакции] всегда путала, то я начала перебирать всех своих знакомых – и женщин, и мужчин – и никак не могла понять, о ком идёт речь.

Софья Ароновна волновалась всё больше, возмущалась моей непонятливостью. Тогда я сказала: «Скажите мне по-караимски, кто же в конце концов приходил?».

— Деим сана гахан кельды (Говорю тебе – гахан приходил).

Тут удивилась я.

— Он придёт ещё, — сказала она, — ему заболел.

— Разве у него есть дети? – спросила я (я детский врач). Это её крайне разозлило и обидело. Такое непочтение к гахану.

— При чём здесь дети?

Пока мы объяснялись, пришёл Серайя Маркович и объяснил, что заболела Софья Николаевна. Я стала доказывать ему, что я детский врач и что рядом с Караманом живёт доктор Кальфа.

Тогда он очень серьёзно сказал: «Но она же женщина». Такой число восточный взгляд меня поразил. Я уговаривала Серайю Марковича пойти вперёд, а я сейчас же пойду следом. Мне не хотелось появляться на улице в его обществе, потому что все сразу же догадаются, кто он. Но он был неумолим. Мы с ним вместе прошли из нового города, где я жила, в старый, и я ясно чувствовала и видела, как вслед нам открываются окна, двери, калитки, и караимы сразу догадываются, кто идёт радом со мной.

И действительно, не успела я посмотреть больную и назначить лечение, как к Серайе Марковичу явилась делегация караимов во главе с газзаном Б.С. Ельяшевичем поздравить того с благополучным прибытием.

Инкогнито Серайи Марковича закончилось, и с тех пор десятки любопытных глаз сопровождали его повсюду.

26.10.1991г.

Не забывшие Отечества.

Memento patriae

Помни о родине (лат.)

Формирование крымско-караимского этноса в Крыму обусловило ряд характерных признаков ментальности народа. Среди них, едва ли не самый существенный – остро переживаемое чувство сопричастности к судьбе своей малой родины, связь с которой сохранялась, а, может быть, и наиболее ярко проявлялась, даже в периоды, когда представители народа вынуждены были в силу складывающихся обстоятельств жить на чужбине.

Сотни караимских семей навсегда покинули Крым в годы революции и Гражданской войны, по окончании которой население полуострова пережило один из самых трагичных периодов в его истории – тяжелейший голод 1921–1923 годов. Собственно, голод охватил в то время 35 губерний России, где голодало до сорока миллионов человек. Возникшая ситуация была в немалой степени обусловлена природными катаклизмами (например, Крым в 1921 году испытал и засуху, и нашествие саранчи), но, всё же основная причина – разрушительные последствия Гражданской войны. Крым входил в число наиболее пострадавших регионов, где голод стал ощущаться уже с осени 1921 года. «В ноябре 1921 года были зафиксированы первые смертные случаи от голода. В целом за ноябрьдекабрь погибло около 1,5 тысячи человек» [Зарубин А.Г, Зарубин В.Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. – Симферополь, 2008. – С. 697].

Одними из первых на это бедствие откликнулись супруги Гелелович – Лиза (дочь бывшего Городского Головы Евпатории С.Э. Дувана) и Сулейман. В 1919–1921 годах они, эмигрировав из Крыма, жили в Константинополе. Принадлежавший семье корабль «Лебедь» был загружен купленным на их средства продовольствием и в конце 1921 года направлен в родную Евпаторию. На закупку продуктов для голодающего города были израсходованы практически все сбережения молодой семьи и, впоследствии, проживая с 1922 года в Болгарии, а затем во Франции, Лиза и Сулейман испытывали крайнюю нужду. Об этом эпизоде довольно часто упоминается в исследованиях, посвящённых крымско-караимской эмиграции и, в частности, семье С.Э. Дувана. Пожалуй первыми о нём написали в 1996 году в книге «Я люблю Евпаторию…» Марина и Вадим Кутайсовы [Кутайсова М.В, Кутайсов В.А. Я люблю Евпаторию… Слово и дело Городского Головы. – Евпатория, 1996. – С. 27]. Однако Лиза и Сулейман были не единственными из крымских караимов, находившихся в эмиграции и оказавших безвозмездную помощь в трудное для родины время. В парижской газете «Последние новости» 11 августа 1934 года (№ 4888) и 19 августа (№ 4896) был помещён некролог : «Лопато Илья Аронович (ок. 1874 – 9 авг. 1934, Бурбуль, Франция). Сын крымского огородника. Промышленник, старожил Харбина. Пионер табачного дела в Маньчжурии. Табачный фабрикант в Харбине, глава фирмы «Акционерное общество А. Лопато и сыновей». В Харбине был членом 16 общественных организаций: попечитель гимназии, председатель караимской общины, член совета Политехнического института и член Биржевого комитета и др. Занимался благотворительностью в Харбине и во Франции. В 1921–1922 г.г. организовал помощь голодающим в Советской России. В 1929 г. с семьёй уехал во Францию. Умер в возрасте 60 лет. О его кончине сообщила семья в Караимское общество. Похоронен 12 августа 1934 г. на караимском кладбище в Кремлин-Бисетр (Kremlin-Bicetre), деп. Сена». [Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917–1999 в шести томах. Т 4. – М – С. 213].

В пятом томе «Караимской народной энциклопедии» сообщается, что в 1921–1922 годах И.А. Лопато возглавлял, созданный в Харбине Комитет по оказанию помощи голодающим Поволжья и Крыма, и лично от себя послал голодавшим крымским караимам вагон с продуктами и 10 тысяч рублей [Караимская народная энциклопедия. Т. 5. Культура крымских караимов (тюрков). С-Пб., 2006. – С. 33]. Не лишним будет упомянуть, что его дочь Л.И. Лопато (1914–2004) пользовалась широкой известностью в среде русской эмиграции. Людмила Ильинична стала прославленной певицей, по праву считавшейся хранительницей традиции исполнения русских и цыганских романсов. Была близко знакома с выдающимися представителями европейской и русской культуры. Написала о своей жизни блестящую книгу «Волшебное зеркало воспоминаний», которая легла в основу посвящённого ей произведения А. Васильева «Царица парижских кабаре», изданного в 2011 г.

В русской эмиграционной газете «Вечерняя Пресса», издававшейся в Константинополе, 18 марта 1922 года под заголовком «Гибнущий Крым» опубликовано воззвание Соломона Крыма и Владимира Оболенского. Стоит напомнить, что на март 1922 года пришёлся пик голода в Крыму. Несколько строк из текста воззвания: «Получив такие сведения (о голоде в Крыму. – В.К.) мы решились обратиться ко всем гражданам Крыма, ныне расселённым по разным странам, и к людям разных национальностей, связанных кровными узами с той или иной группой пёстрого крымского населения – к татарам, вообще мусульманам, к евреям, грекам, караимам, армянам, болгарам: «Помогите голодающему Крыму». [Вечерняя Пресса. 18 марта 1922. № 65. С. 1]. Под воззванием стояли подписи: Б. Председатель Таврического Губернского Земского Собрания С. Крым, Б. Председатель Таврической Губернской Земской Управы кн. Вл. Оболенский. В этой же газете под заголовком «На помощь Крыму» читаем: «Крымские деятели С.С. Крым и кн. В.А. Оболенский обратились к Папе Римскому, Константинопольскому патриарху и турецкому шейх-уль исламу с мольбами об оказании помощи гибнущему Крыму, лишённому какой бы то ни было помощи и обречённому на гибель» [там же, с. 1].

В том, что Крым не получал никакой помощи – это преувеличение. Помощь шла и по линии советского правительства (насколько она была эффективной – вопрос спорный), и по линии международных организаций. Среди них наиболее существенный вклад был со стороны АРА (Американская администрация помощи). «На 1 сентября 1922 года АРА уже кормила 117276 взрослых, 42293 ребёнка, 3100 больных» [Зарубин А.Г, Зарубин В.Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. – Симферополь, 2008. – С. 703]. И всё же число погибших в Крыму во время голода превысило 100 тысяч человек [там же, с. 704] – примерно седьмая часть населения полуострова по состоянию на 1921 год. Сейчас трудно сказать, сколько тысяч, десятков тысяч жизней было спасено в результате помощи из-за границы, свою лепту в которую внесли и крымские караимы, не забывшие Отечества в тяжелейшее для него время.

Владимир Кропотов, Евпатория

Об одном экспромте Н. Гумилёва

Неожиданно встречаем у Н. Гумилёва упоминание фамилии Шапшал:

 «О дева Роза, я в оковах»,
 Я двадцать тысяч задолжал,
 О сладость леденцов медовых,
 Продуктов, что творит Шапшал.
 Но мне ничуть не страшно это,
 Твой взор, как прежде, не суров,
 И я курю и ем конфеты
 «И не стыжусь моих оков». 

О чём речь? Р. Тименчик в статье «Неизвестные экспромты Гумилёва»  сообщает, что  «В послереволюционную эпоху альбомная культура возымела неожиданное гротескное продолжение. Вспоминая о быте издательства «Всемирная литература», многие мемуаристы рассказывали о торговке Розе Васильевне Рура, которая в ноябре 1920 года завела альбом, где сотрудники издательства оставляли автографы. Владелица альбома думала о своих внуках, которые когда-нибудь получат баснословные деньги за строки Ф. Сологуба, Е. Замятина, Б. Эйхенбаума и других. В «Чукоккале» К. Чуковский приводит мадригал Г. Иванова (по ошибке памяти приписав его О. Мандельштаму), в коем обыгрывается имя продавщицы папирос (фирмы «бр. Шапшал») и сладостей», как и в приводимом экспромте Гумилёва.

О праздновании традиционных дней культуры крымских караимов-тюрков в Джуфт Кале

            9 августа 2020 года, в день коренных народов, состоялся долгожданный для крымских караимов праздник – Дни культуры крымских караимов памяти С. Шапшала в Джуфт Кале. Это не случайно – ведь именно в эту крепость он въехал на белом коне в 1915 году для посвящения в вожди народа., где его подняли на белом войлоке уважаемые люди и старейшины.

            Обычно эти дни празднуются в 20-х числах мая, так как 20 мая – день рождения лидера караев.

            Несмотря на сложные погодные условия (+35° С и сильный ветер) и эпидемиологическую обстановку, более 50 караев смогли принять участие и посетить родовую крепость Джуфт Кале, а также древний некрополь Балта Тиймез. 

            Крымские караимы из Симферополя, Москвы, Варшавы, Бахчисарая, Долинного и Феодосии приехали для того, чтобы почтить память выдающегося представителя народа, учёного, Гахана Хаджи Серайи Хана Шапшала.

            После молебна в одной из древнейших кенаса, проведённого председателем религиозной общины «Чолпан» Дмитрием Полкановым, участники мероприятия отправились на экскурсию по крепости.

            Торжественную часть праздника открыла Анна Полканова лекцией о национальных орнаментах и символах, поведав, в том числе, о материалах Музея истории, культуры и религии крымских караимов-тюрков им. Т. Ормели и фонда С. Шапшала в Литовском национальном музее.     Председатель Региональной национально-культурной автономии  Наталья Кропотова (Культе) рассказала о предстоящих проектах, новостях, поблагодарила участников мероприятия, что в столь непростой период им удалось быть с нами.

            Надежда Жураковская (Кефели) – председатель городской общины Симферополя, отметила стойкость старейшин Ирины Айваз и Александры Сарибан и многолетнюю помощь Андрея Назаренко, вручив им небольшие памятные подарки. Знак «Крепость силы» получила Анна Полканова за весомый вклад в развитие культуры караев и активное участие в жизни народа.

            Своими воспоминаниями о времени оккупации Крыма поделилась Ирина Айваз.

            За праздничным столом вспоминали С. Шапшала духовного лидера народа, всячески показывая уважение к этому великому человеку, посвятившему свою жизнь служению крымским караимам.

            Отметим, что стол был полон традиционных караимских блюд: кубэтэ, караимские пирожки, язма и многое другое. Хозяйки постарались на славу и порадовали младшее поколение своими кулинарными талантами, ведь повод для печали, даже в такой радостный день, нашёлся – отменён традиционный молодежный трудовой лагерь в крепости. Несмотря на все наши старания и желания, поддержку Дома дружбы народов в Симферополе и Министерства культуры Республики Крым, руководство Бахчисарайского государственного историко-культурного и археологического музея-заповедника всячески откладывало принятие решения о проведении нашего мероприятия с более чем двадцатилетней историей.

            Сказать, что все бессменные участники были огорчены – не сказать ничего. Получив ответ за сутки до планируемой даты начала Дней паломника (лагеря), мы, естественно, не успевали подготовиться качественно, а  участники подстроить свои планы и вовремя приехать.

            В этом году не будет соблюдена народная традиция, старейшины не смогут передать свой опыт и знания потомкам, крымские караимы не смогут присутствовать в своей святыне и почтить память предков, дети не смогут познакомиться и подружиться, чтобы в дальнейшем сохранять наследие народа и возрождать традиции и обычаи, а люди, которые имели возможность пообщаться лишь на этом мероприятии, не увидятся в 2020 году. 

            Все активисты джамаата опечалены и подавлены таким исходом событий, но мы надеемся, что в следующем году проведем лагерь вдвойне продуктивно и с тройной пользой.

            Благодарим всех причастных к организации традиционных «Дней культуры крымских караимов» и бесстрашных участников этого года!

            А. М. Кальфа