Апофеоз лжи.

МАТЕРИАЛ ОСНОВАН НА ДОКУМЕНТАХ ФОНДА С.М. ШАПШАЛА F143 БИБЛИОТЕКИ ИМ. ВРУБЛЕВСКИХ АН ЛИТВЫ.

На сайте jewish.ru опубликовано интервью М. Кизилова М. Чернову, под заглавием «Следили, но не посадили» от 22.04.2021 о главе караимов С.М. Шапшале https://jewish.ru/ru/interviews/articles/196183/. На протяжении многих лет Кизилов изучал историю караимов, даже защитил диссертацию, но под маркой научности занимался фальсификацией этой истории, выбирая отдельные факты, щедро приправляя их своими измышлениями и «забывая» остальные, игнорируя научные исследования учёных, подгоняя историю народа под определённый трафарет, клевеща на караимских деятелей. Чем дальше, тем Кизилов всё более наглеет, подтасовывая, передёргивая, выдавая свои бездоказательные вымыслы как научные факты. Не будучи антропологом, Кизилов полностью игнорирует результаты научных антропологических и современных генетических исследований, называя крымских караимов евреями, хотя наука это опровергает. Не будучи лингвистом отрицает установленный факт существования отдельного самостоятельного караимского языка. Новое интервью о биографии С.М. Шапшала наполнено измышлениями и клеветническими заявлениями, противоречащими фактам и документам. Рассмотрим его последовательно.

          Уже в начале поклёпа С.М. Шапшал назван «агентом Николая II», хотя известно, что Серайя Маркович не служил ни в разведке, ни в Министерстве внутренних дел, и официально был принят на должность в Министерство иностранных дел (МИД) России только по возвращении из Персии в 1909 году простым драгоманом (переводчиком).

          Кизилов представляет шаха Мохаммеда-Али, как «последнего представителя династии Каджаров», хотя после свержения в 1909 году, шахом стал его сын Султан Ахмад-шах, правивший в 1909-1925 годах, а представители рода живут до сих пор. 

          Караимский язык назван «родным крымско-татарским».

          Кизилов сообщает: «Найдено большое количество документов на русском языке о его секретной функции». Однако в своей «монографии» о караимах на английском «The Sons of Scripture: The Karaites in Poland and Lithuania in the Twentieth Century» (Hardcover, 2015) их не перечисляет, а в доказательство информации о персидском периоде С.М. Шапшала (1901–1908) приводит учебник персидского языка (1960) и студенческую работу С.М. Шапшала (1895)! 

          В интервью Кизилов утверждает, что «Есть и воспоминания на английском, где его называют «злым гением» Мохаммеда-Али и секретным агентом российских спецслужб», но «забыл» отметить, что это взято из английской и местной пропаганды против шаха во время борьбы Англии и России за влияние в Персии, да и о «секретном агенте» там не упоминается.

          Затем следует фантастическое утверждение, что С.М. Шапшал «де-факто был правителем при Мохаммеде-Али»! Но почему-то об этом «факте» ничего нет в воспоминаниях и в опубликованной дипломатической переписке англичан. Может потому, что на самом деле, как сообщал С.М. Шапшал в автобиографии, написанной в турецкий период (1919–1928), он «…оставался при Его Величестве в качестве секретаря-драгомана и руководителя по воспитанию принцев крови» (F143, д.938, л.3, 6), т.е. оставался русским служащим на контракте у шаха.

          Далее у Кизилова: «…последовало падение Мохаммеда-Али, а с ним и династии Каджаров». Уточню для Кизилова – Каждары правили ещё 16 лет.

          Принципы и мировоззрение Кизилова характеризует высказывание, что для С.М. Шапшала возглавить целый народ – «значительное понижение»! На мой взгляд, нет более высоко звания и доверия к человеку, когда народ избирает его своим главой. Хаджи Серайя Хан Шапшал с честью нёс это звание, и именно поэтому находятся те, кто хочет оклеветать и унизить великого подвижника, чтобы не чувствовать себя ничтожеством.

          Следующий перл от «знатока» Кизилова: «…он жил не в столичном Петербурге-Петрограде, а в уездной Евпатории». С 1909 года Серайя Маркович – штатный работник МИД, преподаватель Университета в Петербурге, преподаватель на курсах в МИД и в Министерстве Юстиций, член многих востоковедческих, исторических и географических обществ, редактор «Восточного Сборника» (F143, д.938, л.3, 6). Жил в Петербурге и периодически приезжал в Евпаторию. В официальное место жительство как гахана – Евпаторию он переехал только в 1918 году (F143, д.17, л. 20), так как основным требованием государственных структур было исполнение обязанностей главы Духовного Правления по совместительству с государственной службой.

          Далее в интервью: «…бежал, когда туда пришла советская власть», т.е. в ноябре 1920 года. Но уже опубликованы документы, доказывающие, что в 1919 году С.М. Шапшал был в Константинополе,  а архивные документы в Вильнюсе явно свидетельствует, что его жена вещи и архив перевезла гораздо раньше.

          В Турции работал «непрезентабельно – переводчиком в русско-грузинском банке». Во-первых, в начале С.М. Шапшал работал библиотекарем в дворцовой библиотеке султана, во-вторых с 1922 года работал в Турецко-Персидском Торгово-Промышленном Банке. Сохранилось много документов этого банка, в том числе справка, что С.М. Шапшал там работал с 20.06.1922 по 31.03.1928 (F143, д. 935, л. 94). Эти документы Кизилов видел, но переврал название банка. Трудно оклеветать деятельность С.М. Шапшала в Персии, когда Персидское правительство при сыне Мохаммеда-Али предоставляет С.М. Шапшалу работу в своём банке, даёт ему персидское гражданство, а вся его переписка идёт вначале напрямую через персидское посольство, а затем – через персидский банк. А уже после свержения династии Каджаров, при шахе Реза Пехлеви в 1934 году его награждают медалью в честь тысячелетия Фирдауси (F143, д.173, л. 1-4).

          Традиционно обливают грязью и жену С.М. Шапшала – Веру Эгиз, пытаясь изобразить ее непорядочной. Во-первых, существует официальный документ от 6.04.1907, который «Выдан женщине-врачу Вере Исааковне Эгиз-Крым» (Российский государственный исторический архив Ф. 764, о. 1, д. 527, л. 52). Во-вторых, в паспорте С.М. Шапшала, выданном в 1916 году на основе документов МИД от 24.07.1914, читаем, что он женат на Вере Эгиз. В автобиографии В. Эгиз указан год брака – 1909 (F143, д.9а, л. 7). В своей «монографии» Кизилов приводит совершенно другие измышления по поводу этого брака, в т.ч. утверждая, что С.М. Шапшал привез В.Эгиз из Персии.

          По поводу переезда С.М. Шапшала в Польшу Кизилов отмечает: «…жили в Константинополе, видимо, не очень хорошо», а в Польше «хорошая зарплата». Но в архиве

хранится переписка 1927 года (F143, д.713, л.1-10), в которой уговаривали С.М. Шапшала переехать в Вильнюс, описывали цены, государственную зарплату, которую будет получать и т.д. Явно видно, что переезд в Вильнюс с климатической, материальной и с профессиональной стороны был невыгоден, но возможность посвятить всего себя служению своему народу возобладала.

          Уничижительный тон Кизилова по поводу умения выживать при разных правительствах и в разных условиях неуместен. Мы сами на собственном опыте прочувствовали, что значит жить во время резких перемен. Фразу «отличался фантастическим умением мимикрировать», Кизилову надо отнести к себе – то он советский, то не советский, то украинский, то английский, то русский, то израильский «учёный». Он представлялся моему двоюродному брату в Варшаве другом караимов, другим людям – караимом, а на практике – клеветник на караимов и ярый караимофоб. Увидев караимку на улице — срочно убегает, чтобы не получить по лицу за свои писания.

          Очередные вымыслы Кизилова о религиозности нашего духовного главы. Не знал, что Кизилов лично присутствовал на приёмах с С.М. Шапшалом. Трудно представить, что о его религиозных представлениях не знали караимы Крыма, Польши, Литвы в разное время его избирающие.  Есть высказывание Иисуса Христа: «не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека» (Мат. 15:11), которое очень подходит Кизилову. Серайя Маркович воспитывался в религиозной семье, отлично окончил религиозное обучение и ему предложили подготовку к должности священнослужителя, но он предпочёл светское образование. Он не был ортодоксом, но был верующим караимом. Сохранились, например, его расчеты караимских праздников с 1946 по 1980 год. (F143, д. 983, л. 86), ещё живы люди, кто его знал. Это время СССР.

          Заявление Кизилова, что С.М. Шапшал: «официально занимал должность сотрудника айнзатцштаба Альфреда Розенберга» без документального подтверждения – голословная клевета. Я не видел опубликованных клеветниками караимов ни одного немецкого документа, а ведь на Западе легко по шифру заказать копию документа и проверить публикацию.

          По поводу: «он начал лоббировать хазарскую теорию происхождения евреев»: во-первых, С.М. Шапшала никогда не занимался происхождением евреев, во-вторых, теорию хазарского происхождения евреев придумали атеисты, т.к. они не знали, что при строительстве II Храма было запрещено принятие инородных в среду «избранного» народа (1Ездр. 10:3), так что ни один верующий еврей, а тем более раввин не мог заниматься обращением хазар. Этим могли заниматься только караимы, священной книгой которых является Ветхий Завет. Они не закрыли свою религию от прозелитизма и обращения любых людей в свою веру. Поэтому обращённые в степи не знали о талмуде, что отмечали все путешественники, т. е. были караимского вероисповедания. В-третьих, если китаец примет православие, то он не станет славянином. Любое принятие религии не меняет генотип. Это только нынешнее государство Израиль, нарушая основной принцип еврейской религии о чистоте «избранного» народа, считает любого, принявшего еврейскую религию (иудаизм) – евреем. По поводу тюркского происхождения караимов свидетельствуют антропологические, лингвистические и культурологические исследования. Результаты этих многочисленных исследований, а не бездоказательные утверждения отдельных людей, позволили уже в начале 1939 года на основе решения от 22.12.1938 Имперскому управлению по генеалогическим исследованиям при МВД Германии издать указ, что караимы не относятся к евреям ни антропологически, ни религиозно (F143, д. 1082, л. 34).

          По поводу обвинения в фальсификации С.М. Шапшалом приписки о пребывании Тимоша Хмельницкого в Крыму я уже написал и опубликовал опровержение клеветы Кизилова (А.А. Бабаджан. Ильяш Караимович, Тимош Хмельницкий и М. Кизилов, Almanach Karaimski, Tom 5 (2016) с. 177-186). О пребывании Тимоша как заложника за выделенные ханом войска написано в Летописи С. Величко (XVII век), об этом писали историки Н. Костомаров, и др., а польский историк В. Голобуцкий сообщает о том, когда и с кем из мурз вернулся Тимош из Крыма. Т.е. Кизилов без оснований пытается опровергнуть установленный историками факт. Попытки С.М. Шапшала в Турции по памяти восстановить текст, о чём перед ними и написано, Кизиловым были представлены как фальсификация, таким образом он сам стал фальсификатором. Нет, чтобы почитать письма Б. Кокеная (F143, д. 375, л.166, 285), который видел оригинал записи, сделал дублирующий перевод и уговаривал Серайю Марковича опубликовать этот материал. Если бы С.М. Шапшал был таким «учёным» как Кизилов, то ему проще было опубликовать текст приписки с комментариями в Польше в журнале «Mysl Karaimska». С.М. Шапшал опубликовал статью только тогда, когда вновь нашел оригинал приписки в молитвеннике.

          Почему советская власть не трогала главу нашего народа можно только предполагать. Может потому, что он сторонился политики. Ещё в Константинополе попал под надзор ВЧК, так как общался с сотрудниками советского представительства и приезжавшими востоковедами. За ним следили всю его жизнь. Он передал советской власти созданный им музей, хранил экспонаты у себя дома (там были и большие портреты Ленина и Сталина), в том числе во время фашистской оккупации, и не дал вывезти в Германию.

          Очередная ложь Кизилова в том, что у С.М. Шапшала «не было даже кандидатской». Серайя Маркович получил докторскую степень в польское время во Львовском университете в 1932 году за изданную в Константинополе книгу «Qırım Qarai Türkleri» (1928). Об этом хранится справка 1939 года в фонде С.М. Шапшала (F143, д.17, л. 25) и именно эта степень была засчитана как кандидатская. Докторскую степень он получил 8.01.1955 без защиты, представив список своих научных работ из 20 наименований (F143, д. 17, л. 21), о чём говорят собранные в деле 17 документы, связанные с получением докторской степени в СССР. Это наглядный пример, как Кизилов «перелопатил» архив С.М. Шапшала, в котором более 1,5 тысяч дел.

          С.М. Шапшал не создавал «тюркскую караимскую идентичность». Когда основное образование караимов было религиозное, то идентификация определялась религией, когда же образование стало формироваться на основе науки, то и идентификация стала основываться на науке, а не религии. И С.М. Шапшал в религии ничего не запрещал, изменения внесла советская власть с антирелигиозной пропагандой. Пока существовали караимские религиозные школы – изучали библейский язык, молитвы, религию. Серайя Маркович в программу только добавил изучение родного караимского языка. Как в Крыму, так и в Литве и Польше, со временем всё больше отказывались от религиозных обрядов, и это можно видеть во всех конфессиях – время было такое. С.М. Шапшал, как востоковед, пытался сохранить национальные восточные черты, видя, как всё это заменяется европейскими культурой, языками, религиями. Он никогда не писал, что караимы молились дубам. Писал, и не только он, что,  как и среди любого народа, сохранялись суеверия и реликты язычества и прежних верований, и это нормально. А параллели с тенгрианством возникли только во второй половине ХХ века из-за того, что на караимском языке слово «Бог» звучит «Тенри», и из-за некоторых других до недавнего времени сохранявшихся обычаев и представлений. Но для таких как Кизилов это не важно, можно приписать что угодно и кому угодно, а не изучать и выяснять истину.

          Если в небольшой статье столько вымысла, фальсификаций и клеветы, то сколько вранья и негатива в книгах Кизилова? Прискорбно, что историки Крыма молчат по поводу этого, а иногда и бездумно цитируют. Сейчас не XIX и не XX век. Всё больше информации можно найти в Интернете, выставляются редкие книги, документы, оцифровываются архивные фонды и всё легче проверять ложь. И если историкам не важна репутация науки, то караимам не безразлична фальсификация их истории и клевета на их деятелей. Поэтому, если видим фамилии Кизилов, Плюснин, Кашовская (этот список можно ещё продолжать и продолжать), то надо быть осторожным и всё тщательно проверять.

Александр Бабаджан.

Караимская Евпатория

Фото Владимира Ормели, Надежды Жураковской (Кефели), Полкановой Анны

Использованы сведения Владимира Кропотова

Улица С.Э. Дувана

Шакаевский парк (1888). Первый общественный парк Евпатории. Его создал С.Шакай (долгое время назывался Шакаевским). В советский период переименован в парк им.Ленина. Поныне самый лучший парк в центре города.

Гортеатр им.А.С. Пушкина. Театральная площадь, 1 (1910, архитекторы: П.Сеферов, А.Генрих). Считается одним из лучших театров юга России. Южный модерн (т.н. новогреческий стиль). Инициатор строительства – городской голова С. Дуван. Общая стоимость около 180 тыс.руб. Из них 25тыс. из суммы, завещанной караимским благотворителем М.Сарачем.

Центральная библиотека им.А.С. Пушкина. Проезд А.Ахматовой, 23. (1915. архитектор П.Сеферов). Построена на средства С.Дувана и подарена им городу. Фактически возведена была только первая очередь строящегося здания (читальный зал и прилегающие несколько помещений). Вторая очередь – книгохранилище, должно было занимать пространство от купольного здания читального зала до ул.Аллександровской. Величественная колоннада книгохранилища по проекту заканчивалась напротив. Проектный замысел не был реализован полностью – Первая мировая война, революция.

Пушкинская аудитория. Ул. Чернышевского, 2. (1911). Первая публичная аудитория Евпатории. Построена на средства караимского благотворителя М. Сарача для города. Ныне гарнизонный Дом офицеров.

Караимские кенаса, ул Караимская, 68 (1903-1915). Архитектурную часть и строительство возглавлял С .Бабович. Комплекс возводился на средства караимской общины. Ныне действующие храмы, этнографический музей, кафе «Караман» — один из главных экскурсионных объектов Евпатории.

Женское караимское профессиональное училище (начало XX века) ул. Белинского, 6/2, литер «Б«

Дача М. Айваза. Набережная им. М.Горького, 14 (начало XX в., архитектор Е. Исакович). В 1920-е здесь находилось Управление курорта Евпатории. Ныне – библиотека курорта.

Особняк Ю.М. Гелеловича (архитектор А.Л.Генрих, 1912) ул. Дувановская, 11/ул. Кирова, 2, литер «А». Особняк в мавританском стиле — один из ярких образцов южного модерна Евпатории. Ныне краеведческий музей.

Жилой дом С.М. Бота (конец XIX века) ул. Караимская, 46, литер «А»

Жилой дом семьи Бота (конец XIX века) пер. Ломаный, 2/ул. Караимская, 48,

Дом А.Мичри. Ул.Революции 41. (конец XIX в.). В здании находится городской народный суд.

Жилой дом Хаджи-аги Бобовича (XVIII век) ул. Караимская, 53

Памятник С.Э. Дувану

Мидраш (начало XX века) ул. Караимская, 68, литеры «А», «А1»

Дача «Покой» И.С. Шайтана (начало XX века) ул. Киевская, 41 — 43, литер «14», административный корпус.  Корпус № 4 санатория «Сакко и Ванцетти»

Здание богадельни С.Э. Дувана (1913) пр. Ленина, 32, литер «А». Построил С. Дуван для малоимущих престарелых жителей Евпатории без различий вероисповедания и национальности. Ныне здесь Управление труда и социальной защиты Евпаторийского горсовета.

Дом-магазин И.П. Синани (1902) ул. Матвеева, 17/тупик Матвеева, 10, литер «А»

Магазин М.И. Аваха (1903) тупик Матвеева, 12/ул. Матвеева, 19, литер «А»

Торговые ряды В. Каракоза (XIX век) ул. Перекопская, 5/ул. Татарская, 2, литер «А»

Дом М.И. Ходжаша (архитектор А.Л. Генрих, 1897) ул. Приморская, 2/ул. Буслаевых, 5 — 3, площадь Морская, литеры «А», «Б». На первом этаже трехэтажного особняка одно время до революции размещалась таможня. В послевоенное время – главпочтамт. Сейчас – узел связи.

Дом жилой И.И. Танагоза (начало XX века) ул. Революции, 18, литер «А»

Дом жилой И.Э. Бабаджана (начало XX века) ул. Революции, 20а, литер «А»

Дом А.М. Шакая (начало XX века) ул. Революции, 41, литер «А»

Гостиница «Бо-Риваж» (1914) ул. Революции, 43 — 45/ наб. Терешковой, 26, литеры «А», А1″. Одно из красивейших зданий Евпатории. Здесь располагался пансионат «Орбита»

Жилой дом Б.С. Каракоза (конец XIX века) ул. Революции, 54, литер «А»

Жилой дом врача В.А. Туршу (конец XIX века) ул. Революции, 63/ул. Приморская, 3/ ул. Братьев Буслаевых, 10, литер «А»

Дом Мангуби (конец XIX века) ул. Революции, 73, литер «А»

Дом доходный городского головы Евпатории С.Э. Дувана (архитектор П.Я. Сеферов,  начало XX века) ул. Тучина 1

Флигель С.Э. Дувана (начало XX века) ул. Тучина, 1/пер. Летный, 2, литер «В»

Дача «Джалита» С.А. Бобовича (1912) ул. Урицкого, 7/ ул. Гоголя, 3/наб. им. Горького, 8а, литер «2», корпус N 2 «Б». Корпус санатория «Ударник».

Дача Б.И. Казаса (1912) ул. Урицкого, 7/ ул. Гоголя, 3/наб. Горького, 8а, литер «А», корпус N 2, корпус N 2 «А». Корпус санатория «Ударник».

Дача «Ривьера» И.Б. Шишмана (1910) ул. Урицкого, 7/ ул. Гоголя, 3/ наб. им. Горького, 8а, литер «9», корпус N 4. Корпус санатория «Ударник».

Санаторий «Ударник». Набережная им. М.Горького, 8. Два из трёх корпусов санатория в дореволюционный период — дачи караев. Корпус № 2 (1912) состоит из примыкающих друг к другу зданий, их владельцами были известные в городе врачи Б. Казас и С. Бабович. Корпус № 3 (1910) — дача «Ривьера» Б. Шишмана.

Дача «Остенде» А. Шишмана (начало XX века) ул. Урицкого, 7/ ул. Гоголя, 3/наб. им. Горького, 8а, литер «3», корпус N 3

Братская могила русских воинов, геройски погибших 5 (17) февраля 1855 года при штурме Евпатории (архитектор А.М. Горностаев, 1855) ул. 2-й Гвардейской Армии/ ул. Эскадронная

Александровское духовное караимское училище (1913, архитектор Е. Исакович) ул. Бартенева, 5/ул. Пионерская, 4/ ул. Чернышевского, 4 (литеры «А», «Б»). Строительство (стоимостью 45 тыс.руб.) велось на пожертвования караимов и на проценты от капитала, собранного со дня основания училища. Закрыто в 1920. До войны – крымскотатарская школа. Послевоенный период мореходное училище. Ныне Международный детский комплекс «Золотой ключик».

Дача Дувана С.Э. «Кармен» (начало XX века), наб. Горького, 2/ул. Дувановская, 1 (литер «Д», корпус № 3 санатория «Приморский»)

Детский санаторий «Чайка» (1912). ул. 60 лет СССР, 29. Построен в благотворителями супругами Гелеловичами. До революции – бесплатный санаторий на 80 мест без различия национальности и религии. Ныне в системе санаторно-курортных учреждений Минздрава Украины.

Караимский магазин (начало XX века) тупик Матвеева, 14/ул. Матвеева, 21 (литер «А»)

Женское караимское профессиональное училище (начало XX века, архитектор Е. Исакович ) ул. Пионерская, 2/ ул. Чернышевского, 3 — 7. Основано по инициативе С. Пампулова в 1874. Здание расположено в квартале, ограниченном улицами Черныщевского, Пионерской, Белинского. Одноэтажное здание построено в 1908 на средства «Общества попечения о бедных караимах» (12 тыс.руб.), Земской управы и городской Думы (по 5 тыс.руб.). В 1912 комплекс дополнен угловой пристройкой (ул.Белинского и Пионерская), возведенной на средства А. Гелеловича (50 тыс.руб.). В послевоенный период здесь была база отдыха подводников КЧФ. Позже общежитие № 2 МО Украины.

Дом, в котором жил караимский гахан С.М. Шапшал (1910) ул. Пушкина, 4/ул. Белинского, 7 (литер «А»)

Дом жилой Б.М. Шишмана (1891) ул. Революции, 17/6 (литер «А»). В здании расположено Евпаторийское торгово-кулинарное училище.

Дом жилой Синани (начало XX века) ул. Революции, 21/ наб. Терешковой, 14 (литер «А»). Здесь был санаторий «Трёхгорка». 

Дом Ю.М. Неймана (конец XIX века) ул. Революции, 65 (литер «А») 57

Дом Аваха (начало XX века) ул. Революции, 71/ ул. Братьев Буслаевых, 18 (литер «А»)

Не сохранилось здание артистической гостиницы «Дюльбер» (1911) принадлежавшей С. Дувану-Торцову. Оно располагалось на набережной им. М. Горького между дачей С. Дувана «Кармен» (санаторий «Приморский») и дачей Б. Казаса (санаторий «Ударник»). На набережной находилось и здание санатория «Таласса» (на месте современной водолечебницы), построенное врачами М. Гелеловичем и С. Бабовичем по проекту архитектора С .Минаша. В 1920-е санаторий переименовали в им. Н.А. Семашко. Оба здания разрушены в годы Великой Отечественной войны.
      

Дела житейские в досоветской прессе.

Московский исследователь Павел Иванов сделал большой подарок – подборку фотографий заметок из жизни крымских караимов, опубликованных в  газетах до революции 1917 года 1920 в Российской империи, а часть чуть позже – включая 1920 год, т.е. до установления Советской власти.

Газетные публикации были выбраны П. Ивановым из хранящихся в библиотеках Москвы и Санкт-Петербурга газет Таврической Губернии: симферопольских, мелитопольских, ялтинских, евпаторийских, севастопольских и феодосийских (Таврические Губернские Ведомости, Таврида, Крым, Крымский Вестник, Салгир, Южное Слово, Севастопольский справочный листок, Южное слово, Евпаторийский сезонный листок, Евпаторийский вестник, Феодосийский листок, Феодосийские новости, Мелитопольский листок, Южная речь, Южный голос и др.). Хотя информация в большинстве своём – это объявления разного характера, тем не менее, она хорошо характеризует простую жизнь караев, в основном, в местах компактного традиционного проживания. Из неё можно почерпнуть сведения о имущественных отношениях (сдача в наём, продажа, реклама и пр.), судебных делах и решениях, происшествиях и преступлениях (пожары, разбойные нападения, кражи, убийства, неуплата налогов и долги, кораблекрушения, банкротства), женитьбах и разводах, назначениях на посты, прибывших и уехавших, и прочих событиях, которые были интересны любопытному читателю или деловому человеку в то время. Многие персонажи хроники событий того времени известны своей общественной деятельностью, о других мы совсем ничего не знаем. Небольшие объявления, статьи рассказывают нам о малоизвестной стороне жизни крымчан сто и более лет тому назад.

          О чём же сообщали старые «ведомости», «листки», «вестники» и «слова»?

«Таврические губернские ведомости» (ТГВ, № 16, 22.04.1849) сообщают: «О награде. почетным званием Г.Исправляющий должность Новороссийского и Бессарабского Генерал-Губернатора, в следствие представления Начальника Таврической Губернии и на основании примечания к 391 ст., в 7–м прод. Св. Зак. изд. 1842 года III Тома Уст. по выбор. изволил утвердить в звании Степенного Гражданина Перекопскаго 3й гильдии купца Береха Казаса, как прослужившего с похвалою трехлетие Бургомистром [председатель городского совета] в Перекопском Городовом Магистрате».

Эти же ведомости в № 27 от 08.07.1857 в статье «Об изъявлении благодарности от Начальства»: «Евпаторийские купцы: Вениамин Тонгур, Яков Бабалабан и Арон Бота, сделали крестьянам Евпаторийского уезда в цене на ячмень против существующих цен уступку в сложности на сумму 1260 руб., за такой поступок означенных купцов Г. Новороссийский и Бессарабский Генерал–Губернатор, объявляет им благодарность. Сим от Губернскаго Правления публикуется». «Таврические губернские ведомости» были официальным органом Таврического губернского правления, издавалась в 1838-1920 годах в Симферополе. В № 43 за 28.05.1877 газета писала: «Владения г.Бобовича начинаясь почти от самого Карасубазара по одну и другую сторону речек Карасовки и Тиназ и оканчивается за дерев. Янисала Феод. уезда. На пространстве этом более 12 верст расположены три имения Бобовича – а именно: Ган Яре [Яфе], Ашага-Баши и Юхары-Баши, – последние два населены татарами. Эти имения находятся среди роскошных садов и густаго леса с небольшими полянами. Дорога до самой дер. Янисала совершенно удобна для проезда в экипаже четвериком. Еще от Карасубазара жители с помянутых имений, татары на верховых лошадях сопровождали генерала до дер. Янисала, а здесь все общество татар этой деревни более 2-х сот душ встретили г. начальника губ. с хлебом и солью и радостно его приветствовали. Янисала расположена по левую сторону речки Тиназ на склоне покатой горы; дома все с плоскими крышами…»

«В июне месяце прошлаго 1880 года бахчисарайское караимское общество было глубоко огорчено слухом об арестовании почтеннаго старожила и представителя своего А. Шапшала, уже 40 лет торговавшего в Бахчисарае. Вообще арест караима – явление почти неизвестное. Слух об аресте Шапшала показался особенно непонятным, так как он пользовался большим уважением, долго служил по выборам и был весьма популярен не только между караимами, но и между татарами. Понятно то любопытство, с которым всякий отнесся к этому слуху, желая точно узнать причину ареста. В № 189 покойнаго «Голоса» чрезвычайно пристрастный корреспондент из Бахчисарая сообщил, что Шапшал обвинен за распространение между татарами, в течение многих лет, фальшивых турецких монет, и что он арестован на пароходе, в момент бегства в Турцию. Такое гнусное преступление должно было возмутить хоть кого; мы также следили за ходом этого процесса и знаем, что ныне все обвинение прекращено, так как судебная палата не усмотрела в торговых оборотах Ш. даже признака преступления. Что-же это было за обвинение? На чем оно основано? И почему 65-ти летний старец содержался при бахчисарайской полиции в течение 22 дней в одиночном заключении? Свет «не без злых людей»: некто Гольштейн (золотых дел мастер) написал г. прокурору донос 27-го мая 1880 г., обвиняя Ш. в сбыте фальшивых монет между татар и т.д., и просил немедленно арестовать Ш., дабы он не мог выехать. Тотчас Ш. был арестован, но не пароходе, а у себя на дому, среди огромной его семьи…1-го сентября сего года, Одесская судебная палата разсмотрела это дело и, не находя в деянии Ш. никакого преступления, прекратила все дело. Так закончилось это грустное дело. Шапшал потерял доброе имя и понес громадные убытки. В течение 1 1/2 года он не мог торговать.. О нравственных страданиях Шапшала – лишне и говорить» — пишет корреспондент газеты «Таврида» (№ 89 от 08.11.1881) — первой в Крыму частной политико-литературной газеты, редактором-издателем которой был И. И. Казас.

«В сад Бахчисарайского мещанина Мойсея Фуки, состоящего в Каралезской волости при дер. Толе, пригулилась неизвестно кому принадлежащая кобылица следующих пример, масти рыжей, росту выше средняго, лет 10, грива на правую сторону, на лбу белая лысина, до нижней губы, хвост короткий, на спине с левой стороны, от седла есть два небольших белых пятнышка и в правой стороне на шеи тоже два белых пятнышка, без тавра, в теле худая, оценена в 8 руб. и отдана на сбережение поселянину д. Биюк-Каралез Муждаба Сале оглу» (ТГВ № 89 от 07.11.1987).

«Крымский вестник» № 214 от 04.10.1890: «В средних числах сентября в г .Армянском Базаре у вдовы перекоп. мещ. Анны Шакай совершена дерзкая, на крупную сумму, кража. Злоумышленники, проникнув в дом г. Шакай, взломали железную кассу и оттуда похитили драгоценныя вещи, между которыми находилось татарское женское головное украшение, называемое «элмаз-кафез» [алмазная сетка], ценностью в тысячу руб. Всех вещей уворовано на сумму 1.800 руб. и кредитными билетами 1.600 руб. В числе драгоценностей показаны две золотыя монеты, называемыя татарами «унлук», по 50 руб. и 8 золотых монет по 20 руб. каждая. Злоумышленники успели скрыться и, несмотря на повсеместные розыски, не открыты».

«В «Крыме» было своевременно сообщено о поднесении владельцем фабрики «Оттоман» [Санкт-Петербург] папирос офицерам и матросам французской броненосной эскадры [прибыла с визитом в Кронштадт по случаю заключения Франко-русского союза]. В настоящее время владелец этой фабрики, купец Яков Эгиз, получил от адмирала Жервэ телеграмму следующего содержания: «Искренно благодарим вас и ваших соотечественников, караимских купцов, за любезность и симпатию, которыя вы нам выразили. Мы были этим также тронуты, как и всем, что мы встретили в прекрасной России». «Жервэ» («Крым» № 92 от 04.08.1891).

Журналист «Крымского Вестника» в № 270 от 14.12.1896 пишет, что «По сведениям врачебного отделения, городовым врачем г.Бахчисарая, в период времени с 1-го по 8-е декабря, были произведены следующие санитарные осмотры: кондитерской Е. Кефели; кофеен: Зеведина Элина-оглу, Сеита-Сулеймана-Османа-оглу, Ибраима Мангуби, М. Культе и Эмира-Усеина Муртазы-оглу; пекарен: Ибраима-Исмаила-оглу и Сулеймана-Меджиша; гастрономическаго магазина С. Казаса, гостиниц «Фонтан» и «Коммерческой», бакалейной лавки Б. Кефели, парикмахерских Абдул-Элинова и Николая Татищева, мясной лавки Эбу-Бекира и трактирного заведения Михаила Пичакчи. При осмотре кофеен, все они найдены в удовлетворительном состоянии и содержании, за исключением кофейни Зеведина-Элина-оглу, пол которой грязен, почему владельцу предложено содержать его чище, и кофейни М. Культе, помещение которой содержится не совсем опрятно, почему владельцу ея сделано предупреждение. Посуда в кофейнях вылужена хорошо. Пекарни, гостиницы и трактирное заведение содержатся удовлетворительно. Мясная лавка содержится не вполне опрятно, хотя все ея принадлежности чисты, мясо – свежее. Помещение парикмахерской Абдуль-Элинова обставлено бедно, но содержится удовлетворительно; парикмахерская Н. Тащиева содержится очень опрятно. Все принадлежности парикмахерских также чисты и содержатся опрятно.

«Крымский Вестник» № 85 от 01.04.1889 фиксирует: «Фотограф Х.С. Бабаев обратился к директору местной мужской гимназии В.Ф. Гролиху с просьбой принять от него в дар для раздачи 26-го мая, в день столетней годовщины со дня рождения А.С. Пушкина, всем учащимся гимназии 300 экземпляров в кабинетном формате снимков с картин профессора И.К. Айвазовскаго: «Пушкин в Гурзуфе («Там, где море вечно плещет») и «Пушкин на берегу Большого фонтана в Одессе» («Прощай, свободная стихия»)».

В этом же вестнике в № 128 за 15.06.1893 читаем: «Метеорологическия наблюдения. Землевладелец агроном С.С. Крым установил в своем имении в феодосийском уезде в дер. Арма-Эли, метеорологическия наблюдения над выпадающими осадками, для отсылки результатов этих наблюдений в новороссийский университет. Вместе с тем г. Крым предложил свои услуги и земству и просит о выдаче ему по установленной форме бланков, для отсылки этих сведений и в губернскую управу».

Скорбные вести – неотъемлемая часть прессы: «Феодосия. 4–го мая. И.С. Крым (некролог). Местное общество понесло тяжелую и незаменимую утрату: в ночь на сегодня скончался от сыпного тифа на 28 году жизни, врач Илья Самойлович Крым. Покойный принадлежал к немногочисленной категории врачей, всегда готовых свою душу положить за ближняго своего. Имея полную возможность, благодаря своим знаниям и вполне обезпеченному материальному положению, достигнуть более завиднаго положения, чем положение скромнаго провинциальнаго врача, – Илья Самойлович, вернувшись из-за границы, где он по окончании университета слушал лекции, поселился в своей родной Феодосии и посвятил свои силы безкорыстному служению беднейшему населению города. Но жажда знаний и деятельности не мирила покойнаго одним посещением своих бедных больных, и И.С. в то же время безвозмездно работал в местной уездной земской больнице, отдаваясь и больничной деятельности со всем пылом своей чистой и безкорыстной натуры. Здесь Илья Самойлович, ухаживая за больным сыпным тифом, и заразился роковой болезнью, сведшей его в преждевременную могилу…» [И.С. Крым был инициатором устройства караимской девичьей школы, врачом и преподавателем городского шестиклассного училища, благотворителем в Феодосии] («Крымский Вестник» № 118 от 08.05.1899).

 «Салгир» (первая крымская общественно-политическая литературная газета, № 194 от 02.09.1900) сообщал, что «Мещанин Бебеш просит г.начальника губернии разрешить ему эксплоатировать в г.Ялте две линейки газомоторныя (автомобиль). Линейки будут ходить по Набережной и по Аутской до молаЙ».

Нередко газеты черпали информацию у своих коллег. Как, например, «Крымский Вестник» (№ 288 02.11.1900): «Од. Л.» [Одесский Листок] сообщает, что художник Б.И. Эгиз только что закончил портрет И.К. Айвазовскаго. Портрет написан по заказу феодосийской городской управы для постановки в зале думы. Несмотря на все трудности письма портрета с фотографии, работа г.Эгиза отличается весьма солидными художественными достоинствами: сходством, правильно взятым тоном и живою передачею старческаго уже лица знаменитого мариниста. Очень жаль, что художник не успел выставить своей работы на выставке картин южно-русских художников».

«На Московском съезде виноделов 13 февраля княжна Н.Л. Голицина прочитала доклад о сохранении столоваго витнограда. Председатель С.С. Крым обратился к собранию с речью, в которой высказал, что выслушанный доклад дает право еще раз убедиться в несправедливости столь распространенного предразсудка, что не все отрасли доступны для женщины. В виду этого С.С. Крым поднял вопрос об учреждении для женщин учебнаго заведения по виноградарству и виноделию. Соединенное собрание отнеслось к этому сочувственно» – опубликовал «Салгир» в № 42 20.02.1902. А в № 224 за 11.10.1903 он пишет: «Только что законченное Евпаторийское очередное земское собрание постановило учредить 15 земских стипендий, преимущественно для крестьянских детей, при открываемой в недалеком будущем в г.Евпатории технической сельскохозяйственной школе имени Вен. Тонгура, оставившего на этот предмет  100.000 руб. капитала».

«Крым» № 165 27.07.1903: «Сегодня, 27 июля в Евпатории празднуется сорокалетний юбилей служебно-педагогической деятельности начальника караимскаго Александровскаго училища Ильи Ильича Казаса. Юбиляр первый из Крымских караимов окончил курс университета. Имя Ил.Ил. Казаса пользуется известностью не только в Крыму, но и среди всех востоковедов, как знатока древней Караимской истории. Большую часть своей долгой педагогической деятельности юбиляр провел в Симферополе, где между прочим долгие годы стоял во главе татарской учительской школы, когда же в Евпатории открылось духовное караимское училище то Ил.Ил. Казас назначен был туда и поставил своими трудами это учебное заведение на должную высоту».

«Крым» № 245 за 13.11.1903: «Петербургское этнографическое общество, узнав, что содержательница школы в Симферополе К.Б. Эгиз знает много характерных татарских и караимских песен, приглашает ее в Петербург, чтобы перенять от нея эти песни, так как этот отдел до сих пор в этнографическом обществе почти отсутствует. Мы слышали, что г-жа Эгиз приняла приглашение общества и скоро поедет в Петербург».

«Крымский Вестник» № 236 04.09.1904: «Нам сообщают, что из числа симферопольских врачей, находящихся на театре военных действий, д-р Кейлин, находившийся до настоящаго времени в Чите, ныне прикомандирован к походному госпиталю и отправлен далее на юг. Д-р Дуван по прежнему находится в Мукдене».

«По изследованиям городской лаборатории в квасе, взятом у квасников Дубинскаго, Красноносова и Эгиз обнаружен сахарин. Интересно бы знать, где добывается квасниками сахарин, тодга как продажа его из аптеки и аптечных магазинов безусловно воспрещена и грозит довольно большим наказанием». («Крым» № 193 от 04.09.1905).

Ранее считалось, что герой Порт-Артура поручик М.Тапсашар был единственным ребёнком у родителей. Из некролога в газете «Одесския новости» (№ 6566 18.02.1905) выяснилось, что это не так: «Отец, мать, сестры и зятья с глубокой скорбью извещают родных, друзей и знакомых о преждевременной кончине горячо любимого сына и брата поручика 25-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Марка Фёдоровича Тапсашара, убитого в бою в Порт-Артуре 16-го октября 1904 года. В субботу, 19-го сего февраля, в 9 час. утра, в одесской караимской кенасе будет отслужена панихида по убитом».

 Корреспонденты «Крымского Вестника» (№ 160 от 28.06.1905) из Ялты 25 июня 1905 сообщают: «Здесь возникли забастовки извозчиков легковых и ломовых. Вчера с утра легковые извозчики не выехали на биржу, за исключением 5–6 экипажей. В то же время толпа извозчиков собралась у моста через р. Дерекой, где помещается городская управа, и делала неудавшияся, впрочем, попытки не пропускать к выезду за–город линейки Крымскаго Горнаго Клуба и экскурсионной конторы г.Бебеша. Вместе с тем толпа извозчиков изъявляла желание предъявить заявление о своих нуждах…Требования извозчиков несколько сбивчивыя и неопределенныя. Они хотят прекращения экскурсионной деятельности Горнаго Клуба и Бебеша. Горный Клуб и г.Бебеш, как известно, организовали на широких началах экскурсии по побережью и в горы, действующия ежедневно по расписанию на очень дешевых основаниях: по 1 р.50 к. и по 1р. 25 к. в день с лица».

«На-днях через Симферополь из Одессы в Бахчисарай проезжал бывший воспитатель и ближайший советник шаха персидского, сыгравший столь видную роль в последних политических событиях в Персии, русскоподданный караим С.М. Шапщал, носящий звание эдин-султана, в чине персидскаго генерал адъютанта. Г.Шапшал отправился в Бахчисарай для посещения могилы своего отца, похороненнаго там, а затем, посетив своих родственников в Симферополе и Евпатории, прибудет с Севастополь, где, имея также родственников, пробудет некоторое время» («Крымский Вестник» № 191 23.08.1908).

Курортный «Евпаторийский сезонный Листок» (№ 11 от 10.06.1908) уведомляет отдыхающих: «На сезонное время в городе будут функционировать два учреждения для детей: детский сад и морской пляж. Детский сад уже открылся и помещается в Шакаевском саду, около санатории. Запущенная и засоренная доселе часть Шакаевскаго сада, приведена содержателем детскаго сада, г-ном А.С. Гамалом в исправность и приспособлена для детских игр и гимнастических упражнений. Первыя и вторыя происходят под наблюдением г-на Гамала, учителя танцев в местных мужской и женской гимназиях. Программа игр достаточно обширна и разнообразна. Из наиболее интересных следующия: Pupitaх, Валаны, Цель мячеброс, домино крокет, игры в ямы, Диаболо, Серсо-Бубна с сетками и мечами, башенныя игры, игры  крокет, игра цель-петух, Дискоброс, садовое бильбоке, Лаун-тенис и другие. Кроме игр и детскаго развлечения, ведутся гимнастическия упражнения, стрельба духовыми ружьями в цель и прочее. В саду имеются в достаточном количестве предметы, требуемые для детских игр… Имеется также буфет, где дети могут получать съестные продукты и прохладительные напитки. Сад огорожен каменною оградою; во время игр дети находятся под наблюдением своего руководителя г-на Гамала, который неотлучно находится в саду…». О расценках узнаём из № 10: «Открыт детский сад в Шакаевском саду с различными играми, для детей обоего пола от 5 до 12 лет… Сад открыт ежедневно от 9 час. Утра до 1 час дня и от 3 до 7 час. вечера. Плата за вход: с ребенка 5 коп. за каждый раз; абонимент – 2 р. в месяц; семейные билеты (не более 5 детей) – 5 р. в месяц; взрослые, сопровождающие детей, входят безплатно. С почтением А.С. Гамал».

Благодарные пациенту публикуют в «Евпаторийском Вестнике» (№ 55 от 05,08.1909) «Открытое письмо доктору Б.И. Казасу»: «Глубокоуважаемый Борис Ильич!

Мы, учительницы и учителя народных школ, приехавшие в Евпаторию и лечившиеся у вас, выражаем вам свою искреннюю благодарность за то внимание и сердечное отношение, которое вы проявляете по отношению к каждому из нас.

Мы приветствуем в вашем лице не только безкорыстнаго врача, отдававшего нам безвозмездно свой труд, но человека с отзывчивой душой, оказывающего нравственную поддержку, столь необходимую для больного человека.

В памяти каждаго из нас вы, Глубокоуважаемый Борис Ильич, останетесь светлым лучем, которые так ценны в жизни.

Сердечно жмем руку Бориса Ильича доктора Казаса – друга человека.

Искренно уважающая группа учительниц и учителей».

          «Мелитопольские ведомости» (№ 14 25.04.1910): «Лекция о комете Галлея. Прочитанная г. Танатаром [учёный, геолог, педагог] 21 апреля лекция о комете Галлея, привлекла в помещение зимнего театра г. Стамболи незначительный контингент, преимущественно интеллигентной публики, среди которой, к слову сказать, ощущался недостаток как учащих, так и учащихся».

А в это время в Феодосии: «Товарищество А. и С. Крым и М. Шакай (соляные промыслы) уведомляют Земскую Управу, что 28-го июля обнаружены первые весьма подозрительные по холере заболевания, завезенные из дер. Аробат. Заболел сын служащего Иван Парный («Феодосийский листок» № 153 от 03.08.1910).

«Евпаторийские новости» (№ 97 1911): «Говорят, что Я. Ефету, нанёсшему Е.Г. Волкову шесть пощечин, каждая пощечина обошлась всего в 1 1/2 дня ареста (пока!).

Что дела евпаторийскаго клуба сильно пошатнулись вследствие прекращения в нем азартных игр».

          «Биржевой комитет уведомил городскую управу, что в смешанную комиссию об обезпечении нормальным отдыхом служащих в торговых заведениях г. Феодосии избраны М.Г. Захарьянц, К.Т. Сараидаров, И.Ю. Гаммал и кандидатами к ним И.А. Руссен и Як.Аб. Бабаджан» – объявляет «Феодосийский Лист» № 242 от 08.04.1912 г.

          Стандартные сообщения об утерянных документах выглядят так: «Таврическое и Одесское караимское духовное правление сим объявляет о считании недействительным утеряннаго метрическаго свидетельства о рождении в 1880 году у учителя Симферопольскаго татарскаго училища Якова Майкапара дочери Анны, выданнаго сим правлением 29 июля 1883 года за № 3170» (ТГВ № 20 08.03.1913).

«Евпаторийские новости» (№ 1291 от 14.02.1917) публиковали официальную информацию: «Высочайшим приказом пожалован званием потомственного почетного гражданина з.м.председателя городского сиротского суда А.М. Шакай.

Он же в качестве члена-казначея попечительного совета Александровского караимского духовного училища Высочайше награжден золотой медалью на Андреевской ленте для ношения на шее».

Спустя два месяца, во время Апрельского кризиса 1917 года «Евпаторийские новости» № 1319 (20.04.1917) печатают такой «Привет»: «Редакцией получена телеграмма от С. Джигита: Поздравляю с первым свободным праздником. Душой и сердцем с Вами. Всем товарищам и организациям привет. 20-го выезжаю. Принял от Временнаго Правительства полномочие быть его сотрудником по евпаторийскому уезду».

          Гражданская война в разгаре. Но в Крыму Советская власть установится только в ноябре 1921. А пока «Евпаторийский курьер» (№ 289 07.07.1920) рекламирует: «Д-р А.А. Бобович внутренния болезни. Электролечение (Гальванич. фарадический токи). Выбрационный массаж. Синий свет. Пушкинская 16 д. Синани (во дворе). Прием 6–8 час.по новому времени. Тел. № 238).

          Совсем скоро начнётся новая эпоха и в газетах будут публиковать совсем другую рекламу.

А. Полканова.

Дневник Бориса Кокеная. Большего счастья не желал, как быть погребённым в Кале.

Балта Тиймэз у Кале

О Б. Кокенае.

Дневник Кокеная.

Во время немецко-фашистких оккупантов мы, здесь в Ростове, не знали о жизни своих собратьев в Крыму, Польше и Литве, не смотря на то, что эти области тоже были заняты немцами. Только после их постепенного изгнания из пределов СССР мало-помалу начали получать отрывочные сведения из разных мест.

История же переживаний караимов Трок и Вильно видна из письма гахана караимов Хаджи Серайя Шапшала ко мне от 29/Х1-1944 года из Вильно. Вот некоторые выдержки из этого письма: «…Переходя теперь ко времени немецкого захвата нашего края, должен сказать, что они наделали здесь много бед, вели себя варварами. С большим усилием удалось мне отстоять наш музей (Караимский историко-этнографический музей, основанный трудами и средствами С. М. Шапшала), который они постановили непременно вывезти в Германию. Видя, что это мое детище, и что я с ним не расстанусь, они угрожали вывезти и меня, ибо видели, что другого специалиста им не найти, который бы сумел прочесть собранные в музее рукописи и объяснить значение каждого предмета в отдельности, не знаю уж как благодарить Бога, что и я и музей остались здесь на месте. Но это всё было в конце их владычества, а вначале они, не зная караимов, хотели причислить их к евреям и уже было распорядились в Троках прилепить караимам знак «У» для ношения на груди, заменённый впоследствии сионской звездой, носимой на груди и на спине, затем, конечно, поселить в гетто и в результате зверски убить, всех, не исключая и детей. Так они поступили с бедными евреями. До убиения их, они гнали их на работы, причём еврей со своими знаками на груди и спине не имел права ходить по тротуарам, а должен был шагать, как животное – лошадь или вол по мостовой. Мне стоило больших усилий доказать, что мы не евреи по крови и языку, а тюрки. Здесь очень помогло издание Академии Наук СССР «Список народностей СССР», где на с. 27 караимы под № 107 зачислены в отдел «Турков», впрочем, на это и Вы ссылались. Однако, не вполне этим удовлетворились, они спрашивали меня: вы – караимы считаете себя турками, так вас считают и в Советском Союзе, но турки-то в Истамбуле признают Вас? Хорошо, что у меня была книга турецкого профессора Хусейна Намык под названием «Турецкий мир», где каждой турецкой народности посвящены по нескольку страниц, и я понёс им эту книгу, где в конце, в алфавитном порядке, указаны все турецкие народности. Здесь они сами нашли на 179–180 с. и тогда уж, окончательно успокоившись, отослали эти материалы в Берлин, откуда подучился приказ пока не трогать караимов. Пока означало, что приедет комиссия производить антропологические измерения, анализ крови пр. Комиссия во главе с одним профессором прибыла, и измерения дали такие результаты, что они не стали производить анализа крови, и даже не исследовав всех караимов, тут же заявили местным властям, что караимы в 100% чистейший турецкий народ и только просили дать им материалы по караимскому языку. Мы им дали несколько брошюр, словарь караимско-польско-немецкий, и после всего этого Берлин оставил нас проживать на полноправных с местным населением основаниях… Как хорошо было бы нам встретиться здесь или в Крыму, куда меня очень уж тянет. Как-то всё чаще и чаще приходят на мысль слова из «Стансы» Пушкина:

И где мне смерть пошлет судьбина?…

И хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать,

Но ближе к милому пределу мне всё-б хотелось почивать!

Тут, конечно, играют роль и годы, а мне ведь уже идёт 72-й год – пора, конечно, думать и о смерти. Большего счастья не желал, как быть погребённым в Кале, где лежат и мой отец, и дед, и все мои предки! Но всё – в руках Божиих. Да хранит Вас Господь и воздаст Вам по заслугам! Искренне уважающий и преданный. Хаджи С. Шапшал».

Отец мой Я. М. Кокенай умер 23 августа с./ст. 1897 г., в Феодосии, родился в 1835 г. в Кале.

25 мая 1948 г. исполняется 75 лет со дня рождения гахана Хаджи Серая-ага Шапшала.

21 августа 1949 г. в воскресенье умерла моя жена Анна Ильинична из рода Софер 57 лет и похоронена 22.08 в Ростове на братском кладбище, где имеется отдельное кладбище для караимов.

Мой учитель Товья Семёнович Леви-Бобович умер в Каире 83 лет 25 июня 1956 г. и похоронен там 26 июня при огромном стечении народа народа и множества духовенства различных народов. Он занимал пост духовного главы караимов Египта – гахан-Баши. Один из последних представителей караимских ученых старой школы. Мир тебе, дорогой мой учитель!

Приезд С.М. Шапшала в Крым (1956).

15 мая 2021 года исполнилось сто лет со дня рождения замечательного человека, врача, зхнатока караимской культуры, хранителя народной памяти Лидии Александровны Ефетовой (Габай). Публикуем фрагмент её воспоминаний.

Спустя несколько десятков лет С.М. Шапшал решил вновь посетить Крым, побывать на родине, повидать родных, близких и друзей. Он приехал в Симферополь в сопровождении С.Н. Новицкой и поселился у своих племянников Шапшалов. Его встретили всеобщие любовь и уважение: наперебой приглашали многочисленные родственники, близкие и знакомые устраивали в честь Шапшала обеды и вечера. Так, его пригласили на вечер к моей тётушке А.А. Ефетовой, мать которой была урождённая Шапшал, а тётя приходилась ему внучатой племянницей. Естественно, собрались все родственники, включая и меня.

Прежде всего, поразила внешность Серайи Марковича: маститый старик высокого роста, с совершенно седой шевелюрой и бородой, с очень хорошей кожей (несмотря на 80 лет, у него было мало морщин), с румянцем на щеках и живыми ярко-голубыми глазами. Речь была по-восточному цветистой, с мягкими вкрадчивыми интонациями. Конечно, гость находился в центре внимания, что его нисколько не смущало. Держался свободно и с большим достоинством. Беседа была оживлённой и часто прерывалась весёлыми шутками и смехом. Все старались показать ему фотографии родных, почему-либо отсутствующих на вечере, и рассказать о них.

Одна из присутствующих дам показала фото своего сына с женой. На нём была изображена молодая, очень интересная женщина. Серайя Маркович вкрадчиво спросил: «А кто она урождённая?». Дама, поняв суть вопроса, сказала, что русская, но очень хорошая, обаятельная, добрая, внимательная, чуткая жена и любящая мать. Серайя Маркович чуть усмехнулся углами рта и сказал: «Я видел женщин очень многих национальностей, но лучше караимок я женщин не встречал».

Мою двоюродную сестру Т.М. Ефетову, которая тогда ещё не была замужем, он спросил: «Тусенька, за кого выйдешь замуж?». Она ответила: «Дядя, мне всё равно, был бы хороший человек». Вскоре она вышла замуж за караима, и Серайя Маркович подарил ей в качестве свадебного подарка старинную персидскую серьгу.

Серайя Маркович беззаветно любил и боготворил свой народ. Я в то время работала начмедом в Евпатории в детской больнице и раз в две недели приезжала на воскресенье в Симферополь повидаться с родными. В один из таких приездов к нам пришла племянница Серайи Марковича Мария Фёдоровна Шапшал. Она спросила, знаю ли я, где в Евпатории находится дом Карамана, и, если знаю, не могла бы проводить к нему дядю. Я ответила, что знаю и могла бы это сделать, но уезжаю очень рано, в шесть утра, так как в 8-30 надо быть на работе, а автобус идёт два часа. Мария Фёдоровна ответила, что их нисколько не смущает время, так как дядя встаёт рано, да и в автобусе будет не жарко.

На следующий день на автостанции встретились с Софьей Николаевной и Серайёй Марковичем. Их провожали племянники, меня — родные. Мы сели в автобус и покатили.

Автостанция в Евпатории находилась тогда недалеко от собора, откуда до дома Карамана было рукой подать.

Караман — давний хороший знакомый Серайи Марковича. В своё время он помог ему выбраться из Евпатории. Караман — прозвище, под которым он был знаком всей Евпатории. Настоящее его имя М.М. Кумыш-Кара. У него был хороший дом в несколько комнат в центре старого города, где Серайе Марковичу было удобно расположиться и где Софья Николаевна могла иметь отдельную комнату.

Сам Караман во время торговал на базаре всяким старым хламом: у него можно было найти всё — от гвоздя до школьного звонка. Мы прибыли в Евпаторию около восьми утра и через несколько минут стояли у парадных дверей дома Карамана. Позвонили. Минуты через две открыла двери жена Карамана Розочка. Её имя было Розалия Вениаминвна, но вся Евпатория её так называла иронически.

Увидев нас и сообразив, кто стоит перед ней, она мгновенно захлопнула дверь перед нашим носом, и мы остались на улице. Прошло минут пятнадцать. Мы недоуменно переглядывались друг с другом. Я стала нервничать, так как опаздывала на работу и не знала, что мне делать. Оставить двух пожилых людей на улице я не могла, увести их к себе тоже, потому что снимала крохотную комнатушку у старушки-караимки, где просто негде было ступить.

Серайя Маркович смотрел растерянно и недоуменно. Внезапно дверь отворилась и перед нами предстала Розочка. Но в каком виде! Она была похожа на витрину ювелирного магазина. На голове замысловатый головной убор. На груди несколько старинных серебряных брошей. На животе два караимских пояса с большими бляхами. Руки унизаны браслетами, пальцы — кольцами. В руках она держала на подносе хлеб, на нём солонку с солью. Она припрыгивала и пританцовывала вокруг Серайи Марковича, приговаривая: «Тенрика, Тенрика, добро пожаловать, милости просим!». Я еле сдерживалась от хохота. Серайя Маркович иронично улыбался в усы.

Я была рада благополучному окончанию этой эпопеи и побежала в больницу.

Но… Оказалось, всё это было только началом. В больницу я прибежала с опозданием, и сейчас же меня обступили сотрудники-караимы. А их было немало. Наш главврач — болгарин — хорошо относился к караимам, считал их очень честными и порядочными, благородными людьми, и поэтому при устройстве наработу к нему принадлежность к караимам являлась лучшей рекомендацией. Плотник, завхоз, дезинфектор и ряд врачей у него были караимы. Все они сгрудились вокруг меня и стали расспрашивать, правда ли, что в Симферополь приехал Шапшала, как он выглядит и не собирается ли в Евпаторию. Так как мне было строго-настрого заказано никому не говорить, что приехал Серайя Маркович, то я отвечала, что ничего не знаю, ничего не слышала и не видела.

Караман, как ни в чём не бывало, продолжал торговать на базаре, и все решили, что всё это необоснованные слухи.

Серайя Маркович свободно расхаживал по Евпатории, и никто его не узнавал. Он посещал знакомые места, купался в море, а плавал и нырял он как рыба, не смотря на свои годы, и наслаждался инкогнито. Но вот случилась беда. Через несколько дней заболела Софья Николаевна. У неё поднялась высокая температура, появились боли в животе. Серайя Маркович переволновался. Понадобилась медицинская помощь, и он вспомнил обо мне. Моя хозяйка, очень милая и благородная старушка, убирала и мыла пол, стоя на четвереньках, когда Серайя Маркович постучал в дверь. Она не расслышала. Тогда он приоткрыл дверь и вошёл. Увидев высокого незнакомого мужчину, она испугалась. Он заговорил с нею по-русски. Она очень плохо понимала и говорила по-русски, а когда волновалась, совсем ничего не понимала. Тогда он заговорил по-караимски, на её родном языке, что её очень удивило, а когда он объяснил, кто он такой, она совсем потеряла дар речи. Больше всего её взволновало то, что, войдя, он застал её в столь неприличной позе. Она быстро сбегала по коридору за Бибой [Бибуш – прим. редакции] Сараф (также племянницей Серайи Марковича), и они уже вместе его принимали.

Я вернулась домой к пяти часам, и моя хозяйка взволнованно, запинаясь, начала мне говорить, что он пришёл, он сказал и т.д. Но так как она роды [женский и мужской – прим. редакции] всегда путала, то я начала перебирать всех своих знакомых – и женщин, и мужчин – и никак не могла понять, о ком идёт речь.

Софья Ароновна волновалась всё больше, возмущалась моей непонятливостью. Тогда я сказала: «Скажите мне по-караимски, кто же в конце концов приходил?».

— Деим сана гахан кельды (Говорю тебе – гахан приходил).

Тут удивилась я.

— Он придёт ещё, — сказала она, — ему заболел.

— Разве у него есть дети? – спросила я (я детский врач). Это её крайне разозлило и обидело. Такое непочтение к гахану.

— При чём здесь дети?

Пока мы объяснялись, пришёл Серайя Маркович и объяснил, что заболела Софья Николаевна. Я стала доказывать ему, что я детский врач и что рядом с Караманом живёт доктор Кальфа.

Тогда он очень серьёзно сказал: «Но она же женщина». Такой число восточный взгляд меня поразил. Я уговаривала Серайю Марковича пойти вперёд, а я сейчас же пойду следом. Мне не хотелось появляться на улице в его обществе, потому что все сразу же догадаются, кто он. Но он был неумолим. Мы с ним вместе прошли из нового города, где я жила, в старый, и я ясно чувствовала и видела, как вслед нам открываются окна, двери, калитки, и караимы сразу догадываются, кто идёт радом со мной.

И действительно, не успела я посмотреть больную и назначить лечение, как к Серайе Марковичу явилась делегация караимов во главе с газзаном Б.С. Ельяшевичем поздравить того с благополучным прибытием.

Инкогнито Серайи Марковича закончилось, и с тех пор десятки любопытных глаз сопровождали его повсюду.

26.10.1991г.